Монастырь (СИ)

Но это было совсем другое – словно это бог рядом, жестокий, который наказывает, но который может и заботиться. Вести за собой.

– Пожалуйста, мне неловко. Ваше внимание меня тревожит. – Луис опустил взгляд, уходя от странно изменившегося взгляда, и попытался отстраниться опять.

– Это хорошо, – ответил Фернандо серьезным голосом. Он даже и не подумал отпускать мальчика. – Меня это радует. Думаю, и отца твоего порадует. Когда он прибывает?

Дыхание отказывало подчиняться и сбивалось. Выросший в строгой обстановке, сейчас герцог леденел от мысли, что его могут обвинить в мужеложестве или постыдных мыслях.

– Я не знаю. Он отправил со мной отца Ваоло, – пальцы впились в ладони.

– Странно, я думал, что он захочет познакомиться поближе со мной. Он совсем не собирается приезжать? – тяжелое дыхание опалило кожу за ушком юношу, грозя перерасти в поцелуй в столь чувствительную область.

– Я не могу спрашивать у него такие вещи. Достаточно, что со мной мой... – Луис чуть не сказал друг о старом священнике, которого почитал, как учителя.

– Даже ради сына не оставляет? – промурлыкал Фернандо на ухо мальчику, слегка лизнул его кожу и сразу же поцеловал – легко, нежно, невесомо, но так, чтобы не оставалось сомнения – это поцелуй.

Дрожь прокатилась от основания шеи до копчика.

– Что вы делаете? – Луис уперся ладонями в грудь короля. – Прекратите.

Король упивался реакцией мальчика – одновременно и сопротивление, и подчинение, дрожь, испуганный голос. Это было то, что нужно, чтобы окончательно освободить себя. Да, сегодня эта птичка останется нетронута, но предстоит много забавного по мере приручения. Прекратить? Что ж именно это можно прекратить. И Фернандо медленно провел рукой вдоль позвоночника мальчика, любуясь изменениями в его лице и теле.

Каждая секунда изменяла подвижную психику герцога. Его гибкая натура сопротивлялась вторжению в доверительную зону. Его раздирали противоречия. И закипание крови вдруг вылилось в звонкую пощечину, настигшую Фернандо.

Король радостно засмеялся и обхватил мальчика руками, крепко прижав к себе:

– Вот теперь, милый, ты просто так отсюда не выйдешь – это ведь оскорбление монархии. Что предложишь?

– Вы... вы...