Монастырь (СИ)

По крайней власть отца, правда ведь?

Голубые глаза стали чуть темнее. Через прорези маски на него смотрели горящие угли, прожигающие и опасные. Луис внезапно понял, что руки у мужчины горячие, как огонь, который пытается опалить. Жуткий вопрос заставил душу зазвенеть.

– Да, – сглотнул герцог, не смея отвести глаз.

– Вот видишь, – пальцы продолжали медленно очерчивать мягкий овал лица, скулы, проходились легкой лаской вдоль соблазнительных губ мальчика. – Ты уже испытал на себе власть. И я думаю, сам ее применял.

Разве ты ни разу в жизни не приказывал слугам?

Луис отрицательно покачал головой. Он жил не так, как другие. Всегда распоряжался отец. И слугами, и челядью дворовой.

Сердце уже вырывалось из груди от дикого страха.

– Ваше величество, мне можно пойти к себе? – палец по губам смазал вопрос до невнятного бормотания

– Герцог без слуг? – любопытство уже горело в Фернандо также сильно, как желание, переплетаясь причудливыми изгибами. Интересно посмотреть, что будет с мальчиком, если дать ему власть.

Подучить сначала немного, конечно, но он умненький. – Интересно, зачем же тебя отправили ко двору? – рассеянно проговорил мужчина, уже с изменившимся интересом разглядывая мальчика.

Луис не понимал вопросов короля. Тот не ответил на просьбу, лишь голос изменился. Но понять почему, герцог не мог. Тон стал другим – значит ли это, что есть причины не доверять? Или нет?

На белом красные камни сейчас сверкали, как сотни кровавых капель. А юношу повело от головокружения.

На белую рубашку когда-то упали рубины крови от... от того пленника, что притащили в подвалы инквизиции. Отец даже не заметил, что у Луиса тогда случился приступ.

– Я уже вроде говорил причины, но ... наверняка, есть другие.

– Другие... – Фернандо продолжал рассматривать юного герцога как драгоценную игрушку, подаренную на день рождения. Надо обязательно познакомиться с его отцом и понять, что за игру он решил затеять с монархом. А ведь игра есть – чувствуется покалываниями в пальцах, прикасающихся к коже мальчика, в открытости слов, в невинном поведении ангелочка.

Случайно так вышло или знали, чем заинтересовать? Король вдруг склонился к ушку Луиса и ласково спросил: – Ты боишься?

Руки продолжали все также обнимать, почти не прижимая, только появилась голодная тяжесть, давящая тело.

Конечно, герцог боялся. Он не привык к тому, чтобы его касались. Лишь отец мог брать к себе на колени или обнимать.