Моё чужое лицо

Можно войти?

Я набросила сверху сорочки халат и впустила Алексея.

— Только не зажигай свет, я уже почти спала.

Он прикрыл дверь, постоял немного, привыкая к темноте. Подошёл и остановился рядом со мной, облокотившись спиной о стену.

— Что тебе нужно? — мне хотелось поскорее остаться одной.

— Ничего, просто решил поговорить. Услышал, как ты ходишь по комнате. Не можешь заснуть?

— Да.

— Почему? У тебя было такое лицо, когда ты вышла из кафе. Скажи, ты всё-таки любила приёмных родителей? Поэтому так переживаешь? Или есть что-то ещё?

— Какая разница? Можешь думать всё, что захочешь.

— Я хочу тебя понять, но у меня не получается. Образ не складывается. И та история про девочку-сиротку, сбежавшую из дома, почему-то совсем тебе не подходит. Что заставило тебя так измениться? Или кто?

— Думаешь, я изменилась? — я не скрыла усмешки.

— Откуда я знаю? Может, ты всегда такая была, только не пускала никого в свою душу.

— Послушай, не надо придумывать обо мне легенды. Они совсем не похожи на правду.

— А какая она, правда? Расскажи.

— Зачем?

— Мне надо знать…

Он вдруг оторвался от стены, шагнул ко мне и оказался совсем близко. Осторожно взял меня за плечи и притянул к себе. Его рука коснулась моих волос, пальцы запутались в них, сжимая затылок и не давая отвернуть голову в сторону. Он медленно наклонился ко мне, и его губы нежно, но настойчиво прижались к моим. Я ухватилась за его плечи и ответила на поцелуй. Никогда не думала, что могу столько не дышать. И не понимала, от чего кружится голова, от нехватки воздуха или от него?

Алексей стащил с меня халат, который ему мешал, и целовал мою шею, плечи.

— Полина…

Острая боль привела меня в чувство. Я застонала и оттолкнула его.

— Что случилось? — хриплый от страсти голос всё ещё гипнотизировал меня, и чтобы прервать это наваждение, я закричала:

— Уходи!

— Я сделал тебе больно? О, чёрт, рёбра! Прости…

Пусть думает, что дело в них, только оставит меня в покое! Алексей попытался снова меня обнять, я увернулась и убежала в ванную, заперев дверь.

На следующее утро я тянула время — боялась спуститься вниз и встретиться с ним. Ругая себя за трусость, всё же решилась.