Моя Нирвана

 — Ты такая же, как и 20 лет назад. Я сразу узнал тебя.

Кровь отлила от маминого лица, отец быстро переводит взгляд с мужчины на меня и обратно на мужчину. «Новый русский», видимо, ждет от мамы какого-то ответа, но она, кажется, разучилась говорить. Тогда мужчина решает продолжить:

— Я знаю, что ты навещаешь могилу моей дочери. Ты была ей настоящей подругой. — Затем впивается глазами в меня. — А это ваш старший сын Михаил, я так понимаю?

— Да, — твердо заявляет отец. — Это наш с Кристиной сын. Вы что-то еще хотели?

Мужчина расплывается в улыбке.

— Нет, что вы. Просто не смог пройти мимо, когда увидел. Хорошего вечера.

Он кивает нам, напоследок задерживается взглядом на мне и ведет блондинку на полголовы выше него в другой конец зала.

— Кто это был? — тихо спрашиваю я у родителей.

— Никто, — отрезает папа и подзывает официанта, чтобы попросить счет.

Уж не отец ли этой той самой маминой подруги, на могилу к которой она таскает меня каждый год? Задавать этот вопрос вслух я не решаюсь, поскольку родители и так белее, чем скатерть на столе в ресторане.

И, конечно, все 10 дней у меня драйв и безудержное веселье с Виолеттой. Это просто огонь-девушка. В ней идеально сочетаются ум и отвязность. Просто поразительно, как днем она может внимательно слушать каждое слово преподавателя, записывать за ним трехэтажные формулы, лучше всех отвечать на семинарах, а ночью…

О, а ночью она такое вытворяет…

Но с Виолеттой нет ощущения нирваны, рядом с ней меня не рвет в клочья. И мне нравится это. Мне нравится, что рядом с ней я могу владеть собой и своими эмоциями, могу держать все под контролем, могу сохранять здравый смысл.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ведь крышу мне сносит только от одного конкретного человека. И это просто больное сумасшествие."

"Я не смог найти в себе силы выбросить срезанную прядь ее волос. Положил пластиковый пакетик в ящик стола в своем кабинете в клубе и иногда достаю его.

Я чертов псих. Параноик. Пора уже признать это.

Лиза, Лиза, Лиза…

Четыре буквы ее имени убивают и исцеляют меня одновременно.

Вся наша история — это бомба замедленного действия. Однажды она должна была рвануть.

Письмо приходит на почту дождливым октябрьским днем. У меня будто весь воздух из легких выбивает, когда я вижу пуш на экране смартфона.