Моя единственная

Дочь, которая мгновенно считывает мое настроение, и все утро капризничает. Даже присутствие Яны Альбертовны Элли не останавливает. Она отворачивается от завтрака, плачет при виде Яраславы, и на работе я оказываюсь мало того, что в паршивом настроении, еще и не в лучшем виде.

– Я не смогу, – отрицательно качаю головой на предложение Максима съездить в родной город, чтобы лично посмотреть строящиеся стены новой школы.

Янковский, подписывая утренние документы, отводит от них взгляд и прищуривается.

– У тебя что-то случилось?

– Нет… да, – сбивчиво отвечаю.

Одернув серое платье, поднимаюсь и отхожу к окну, чтобы впервые рассмотреть телескоп поближе. Поглаживаю плечи и обнимаю себя, пытаясь успокоиться.

– Я просто не хочу туда возвращаться, – обернувшись, смотрю на Макса. – Как-то все сразу. Я пока не готова. Это ведь необязательно?

– Субподрядчик настаивает, – разводит он руками. – И у меня нет причин, чтобы ему отказать. Когда мы с тобой договаривались о работе, я предупреждал: объекты у нас в основном в регионах.

Максим выглядит озадаченным. Поднявшись, он снимает пиджак и размещает его на специальной подставке рядом со столом.

– Прости, я не думала, что это будет так скоро, – вздыхаю устало. – Совсем ни как нельзя отказаться?

Уловив мой интерес к черной матовой трубе, Максим приближается и выдвигает металлический рычаг. Попутно отвечает:

– Скорее всего можно, но мне придется заменить тебя другим дизайнером.

– Я подумаю, – испуганно выпаливаю.

Моя заработная плата зависит от количества объектов. Остаться без своего локомотива, я не могу.

– Соболев еще не знает? – спрашивает Максим, разглядывая утреннюю Москву.

Вспыхиваю, вспоминая, как попросила его не распространяться в офисе о том, что у меня есть дочь.

– Нет.

Отклонившись, он снова смотрит на меня и открыто улыбается:

– Хочешь взглянуть? – кивает на трубу."

"– Да, – киваю, отвлекаясь от тяжелых мыслей.

Макс уступает мне место, вставая чуть позади.

Завороженно рассматриваю набережную Москвы-реки и красные стены Кремля, чувствуя на талии легкое прикосновение. Забываю обо всем, пытаясь разложить эмоции по полочкам и хоть что-то почувствовать. Хоть что-то похожее…

– Знаешь, что куранты заводит сам президент? – спрашивает Янковский загадочно.

– Да, ладно? – хихикаю, оборачиваясь.

– Ага. Каждое утро, – он закатывает глаза. – Это все знают.

Закрыв лицо руками, смеюсь, пока не слышу, как открывается дверь.