Мой сводный идеал

Бабушка достала из лаковой сумочки мобильник, быстро поводила пальцем по экрану и показала картинку красивого белого здания, стоящего на берегу какого-то водоема.

― И что это? ― нахмурился Тима, опираясь на мою руку, и присаживаясь на кровать.

― А это, золотые вы мои, самый лучший реабилитационный центр в Подмосковье! Ой, чего там только не делают! ― бабуля принялась загибать пальцы. ― И сердечников лечат, и инвалидов-колясочников на ноги ставят, и геморрой, и запор, и ухо-горло-нос! ― посмеялась бабуля и закашлялась.

― В общем, ребятушки, доктора там с золотыми руками. Нет ― с брыллиантовыми! ― воскликнула Раиса Евгеньевна. ― И мы отправляемся туда на следующей неделе. Нас там ждут, я уже обо всем договорилась, протесты, отговорки не принимаются, ― сердито взглянула она на Тимура."

"― Как неожиданно… ― криво улыбнулась я. ― Получается, я тоже еду?

― Ну естественно! ― усмехнулась бабуля, как будто я сморозила глупость. ― Как же он там без тебя? Да и к тому же, твои нервишки надо бы тоже маленько подлечить.

Сколько ты тут в этой больнице бессонных ночей провела? Вот-вот! Так что, рыба моя, едешь с нами, восстанавливаться, ― решительно заявила она и, с трудом выпрямив плечи, добавила: ― Мне тоже курс хорошего массажа не помешает. А то спина что-то совсем как у больной старухи стала. А я ведь скоро снова стану бабушкой. А потом и пробабушкой, глядишь, ― хитро взглянула она на нас. ― Так что, силушки мне еще пригодятся! ― широко улыбнулась бабуля и достала из сумочки курительную трубку.

― До скорой встречи, целую в плечи! ― подмигнула она и скрылась за дверью.

― Ты не рад? ― присев на кровать рядом с Тимой, спросила я и взяла его за руку.

― Рад… ― безучастно ответил он и выдавил на лице что-то похожее на улыбку.

― Тим…  вздохнула я, обняв его. ― Я знаю, что ты не можешь перестать думать об этом, но… сам подумай, как он мог выжить? Он что, бессмертный по-твоему?

С того момента, как нам сообщили, что машину Трояна нашли в реке в шестидесяти километрах от Москвы, Тима не находил себе места.

― Тась, тогда ответь на вопрос: почему он ехал именно в сторону Солнечногорска? Почему именно к Клязьме, которая почти не замерзает зимой? Почему его тачку не нашли в Москва-реке, например? Или в какой-нибудь другой, которая покрыта льдом? Не знаешь? А я догадываюсь. Потому что ему было нужно, чтобы все считали, что его тело унесло течением! Чтобы все считали его мертвым! ― снова твердил свое Тимур.