Мой сводный идеал

― Знаешь, у нас с Русланом тоже все было сложно, ― вздохнула она и, пока скармливала мне суп, рассказал их историю, которую я уже однажды слышала от Кати.

Мы говориои с ней около часа, затем я приняла душ, собралась, и мы с папой отправились к следователю, где уже в присутствии папы я озвучила все с самого начала. От поездки в Вологду, где встретила Трояна в клубе, и до того момента, как он сбил Тимура. Следователь спросил, кем мне приходится Тимур и я, не раздумывая и плевав на то, что подумает папа, смело ответила «Он мой парень!»

И папа даже бровью не повел.

"― Аудиозапись приобщим к делу, ― подсоединяя мой телефон к кабелю, ведущему в компьютер, сказал следователь. ― Переписка, в которой они договариваются о встрече, тоже понадобится, ― мужчина вздохнул и помотал головой. ― Вот вам и преподаватели в институтах…

― Его ведь ищут, да? Вы были у него дома? У друзей? У коллег? ― с тревогой спросила я.

― И дома были, и в институте были, не переживайте, ― тоном психолога говорил следователь.

И в этот момент я поняла, что моя учеба в этом универе окончена. Я не переступлю его порог. Казалось, я уже чувствовала на себе взгляды студентов.

«Эта же та, которую чуть не изнасиловал Троян! Это же та, из-за которой пострадал Тима Князев!»

Это слишком скандальная тема, слишком громкое дело, это огромный котел, в котором будут вариться сплетни, недопонимания, перевороты этой истории с ног на голову, которую сто раз переврут и каждый поймет ее по-своему.

По дороге домой папе позвонила Катя. Он повернулся ко мне, показал на губах замок и прижал телефон к уху.

― Да, Катюш?

― ***

― Приеду, конечно, приеду.

― ***

―  Где я? А… еду в супермаркет, куплю, что ты написала, и сразу к тебе.

― ***

Кто? Тима? Не знаю, почему трубку не берет. Я передам, чтобы перезвонил тебе, не волнуйся.

― ***

― Молоко купить? Хорошо, запомнил. Скоро буду, целую.

Папа убрал телефон от уха и запустил пальцы в волосы.

― Она еще не знает… ― догадалась я.

― Я поговорил с ее лечащим врачом, и он посоветовал пока что держать язык за зубами… Иначе будет плохо… Очень-очень плохо… ― вздохнул папа и свернул в наш поселок.