Мой неидеальный мужчина

Мои руки дрожат, пальцы совсем не слушаются, в порыве гнева я пытаюсь вырвать пуговицы с корнями. Макс помогает мне, одним рывком распахивает на себе вредную вещь и возвращает свои руки на место, обнимая и прижимая ими к себе за затылок и талию.

Пребываю в шоке, но больше от своих действий, не от его. Он напором берет своё, отвечая на мои просьбы. Такой возбуждённый, горячий, нежный и близкий... потому что однажды вернул меня к жизни и делает это снова..."

"Касаюсь пальцами его груди, ощущая биение сердца. Оно давно сорвалось в галоп и бешено отбивает ритм, как и моё.

Мягкая поросль его волос приятно щекочет мои ладони, скользящие к плоскому и горячему животу мужчины. Пальцы застывают в миллиметре от пояса брюк, над пряжкой ремня. Макс реагирует несдержанным низким стоном, опускает свои руки на мои ягодицы и вжимает в меня каменную эрекцию, вынуждая отвечать стоном на стон и задыхаться под натиском глубокого поцелуя.

— Девочка моя... — шепчет словно в бреду, и неожиданно отрывает меня от пола, усаживая на себя.

Я едва успеваю вцепиться руками за его крепкую шею и обвить ногами упругие бёдра. Вцепляюсь зубами в пухлые губы Фадеева, зарываясь пальцами в мягкие кудри на макушке. Пусть делает со мной что хочет, в прошлое дороги больше нет...

* * *Разрываем поцелуй, как только ноги Макса ступают на железные ступени, ведущие на второй этаж лофта. До спальни он несёт меня на руках. В мыслях я отсчитываю каждый его уверенный шаг. Он не смотрит под ноги и этим вынуждает меня испытывать беспокойство, поэтому я прикрываю глаза и зарываюсь лицом в его тёплую шею.

В то место, где слишком быстро пульсирует сонная артерия и особенно ярко улавливается нюхом мускусный аромат сильного и уверенного в себе мужчины.

— Трусиха.., — раздаётся хриплый смешок над ухом, как только звук его шагов поглощает ворсистый ковёр, — ...ты сейчас меня задушишь...

И снова его ленивый и приглушённый смех разливается во мне густым бархатом. Макс ставит одно колено на матрац и бережно укладывает меня спиной на мягкую поверхность, разувает меня, следом приподнимаясь.

Я с замиранием сердца слежу за его плавными движениями. Он, словно хищник, неспешно снимает с себя испорченную рубашку, играя стальными мышцами плеч и корпуса. Его тёмные угольки голодных глаз пристально скользят по моему лицу, поблёскивают предвкушением.

Сглатываю, едва пальцы Максима касаются ремня, расстёгивают пряжку и ширинку, снимают брюки, оголяя красивые прокачанные бёдра.