На осколках разбитых надежд (СИ)

И крики… шум самолетов и разрывов… Как можно было перекричать все это? Но она пыталась. Кричала и кричала, пока не сорвала голос. И ползла по земле наугад.

Очередной разрыв неподалеку оглушил ее, стирая на какое-то время все звуки. Ее почему-то колотило так, что не сразу удавалось ухватиться за траву, чтобы подтянуть тело и продвинуться вперед. Она старалась изо всех сил не опираться на поврежденную ногу, потому что пронзала тело такая боль, что казалось, она вот-вот потеряет сознание. Но Лена сжимала зубы и ползла.

И продолжала выкрикивать имя. При этом думала, что слишком тихо, и орала так, что саднило горло. Даже не слышала, как все закончилось. Не поняла сразу. Как не поняла, почему трава, по которой она ползет, такая мокрая."

"Это была кровь. Но не Люши, как боялась. Слишком большой для ребенка силуэт, как разглядела Лена, вглядевшись с ужасом. Она завизжала от неожиданности, когда кто-то коснулся ее плеча, резко отпрянула в сторону. Женщина, такая же перепачканная землей и кровью, как Лена, что-то говорила ей, жестикулируя, но Лена не слышала ее.

Словно под колпаком стеклянным — лишь отдаленный звук голосов на фоне такой странной тишины. Лена показала на уши, мол, не слышит. Знаками ей дали ответ, что налет закончился, и можно встать на ноги. Лена несмело поднялась, стараясь не опираться особо на ногу и оглядываясь вокруг в страхе. Ей казалось, что это временная передышка, и что немецкие самолеты вот-вот вернутся, чтобы добить тех, что остался в живых. А потом увидела, что ползла совсем в другую сторону. И заметила Люшу неподалеку. В противоположной стороне.

Цветочный ситец платьица. Синяя шерсть кофты. Белизна обнажившихся ножек и бумажного самолетика, зажатого детскими пальчиками.

— Выпей еще. Только за раз и до самого дна.

Ее пальцы разжали и всунули тонкую ножку бокала. Потом Рихард обхватил ладонью ее руку и поднес к губам этот бокал. Ей пришлось подчиниться. Глотнуть сладкую крепкую жидкость.

На этот раз не закашлялась. Алкоголь прокатился огнем по горлу в желудок, а потом разбежался по венам до самых кончиков пальцев рук и ног.

Возвращая в реальность. В уютно обставленную антикварной мебелью комнату большого особняка. К Рихарду, который опустился на корточки перед ней и внимательно смотрел на нее, ловя каждую эмоцию на ее лице. Лена даже не заметила, когда успела сесть в кресло. Как и не замечала до этого слез на своем лице.

— Я никогда не думала, что Люша такая тяжелая. Я раньше брала ее на руки, но это было совсем по-другому.