Мне тебя запретили

Между нами снова воцаряется оглушающая тишина, прерываемая только пиканьем аппаратов. В висках пульсируют его последние слова.

— Уходи, — глухо говорю.

— Натали…

— Уходи, — повторяю громче. — Уходи, Райан.

Он шумно выдыхает, несколько секунд просто смотрит на меня, а затем встает и действительно уходит.

Мое сердце не разрывается от боли, горло не сдавливают слезы. Просто я теперь думаю, а кто еще от меня уйдет. Райан первый, но не последний.

Через три дня после Джексона ко мне приезжает Леруа. В отличие от моего бывшего парня он звонил мне регулярно.

— Как твои дела? — садится у койки.

— А ты как думаешь?

Взгляд Антуана тоже перемещается к инвалидному креслу в углу палаты.

— Мне очень жаль, что с тобой это случилось.

— Мне тоже.

Вздыхает. Эти томные вздохи и выдохи гостей у моей койки нервируют уже не меньше пикающих аппаратов, к которым я по-прежнему подключена.

— Я пришел серьезно с тобой поговорить.

— Я слушаю.

— Мне очень жаль, что с тобой случилось такое несчастье, — повторяет.

Я смотрю ровно на белую стену перед собой, ожидая, что же он скажет дальше. Хотя я уже и так знаю. Условия моего контракта с Леруа пересматривались несколько раз и всегда — только в мою сторону. Но один пункт от первоначальной версии документа, выгодной Антуану, все-таки остался.

Пункт о том, что он может разорвать со мной контракт в одностороннем порядке, если из-за состояния своего здоровья я не смогу исполнять функции модели.

— Я вылечусь, Антуан, — обещаю. — Я встану на ноги.

По щекам уже побежали слезы, потому что я понимаю, что в эту самую секунду я теряю дело всей своей жизни. Я теряю то единственное, что умею. Я теряю свое призвание, я теряю себя.

— Я говорил с врачами, Натали. Ты не сможешь ходить.

Я не выдерживаю и громко всхлипываю, уткнувшись лицом в ладони. Леруа сейчас озвучил то, что боялись говорить вслух родители и медсестры, но о чем я сама догадывалась.

— Возможно, однажды медицина шагнет сильно вперед, и тебя поставят на ноги.

Я продолжаю всхлипывать в ладони, отказываясь верить в услышанное.

Вдруг это сон? Вдруг я сейчас проснусь у себя дома в Малибу и начну собираться но новую съемку?

Стул издает скрип, и Антуан поднимается на ноги. Его губы касаются моей макушки.

— Ты была моей самой яркой звездочкой. Прощай.