Мне тебя запретили

Я смогу ходить?

Отец медлит несколько секунд, а я замечаю, что его глаза снова наливаются слезами.

— Мы не знаем. Никто не знает. Но мы будем тебя лечить.

Горло сдавливает ком. За этот месяц мне сделали две операции на спину, а я как не чувствовала ног, так до сих пор и не чувствую. Но, может, это итальянская медицина не помогает? В Германии или в США должно быть лучше.

Райан приходит ко мне на следующий день.

— Привет, — садится на стул у моей койки.

— Привет, — шепчу ему.

В глубине души я на него обижена.

Райан переводит взгляд на инвалидное кресло, что стоит в углу палаты.

— Я не могу ходить, — говорю ему.

— Я знаю. Все только об этом и пишут.

Хмыкаю.

— Что еще пишут?

— Гадают, навсегда ли ты останешься инвалидом.

Слово «инвалид» режет мне слух. Ведь инвалид — это… это навсегда. А я ведь просто пока не могу ходить.

— Опрашивают каких-то врачей, возможно ли в твоем случае исцеление, — продолжает. — Прикинь, они даже достали твою историю болезни. Видимо, кто-то в этой клинике слил им информацию за деньги."

"— Почему ты не приехал ко мне раньше? — задаю наболевший вопрос. — Я месяц тут, Райан. Ты только два раза позвонил.

— Я был на съемках, ты же знаешь.

— Да какие к черту съемки, когда со мной такое!? — перехожу на крик. — Где ты был весь месяц, мать твою?

— Вот я приехал, когда освободился, — тоже повышает голос.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться и унять слезы. Я устала плакать.

— Что врачи говорят? Это надолго с тобой? — переводит тему.

— Тебе лучше знать, из нас двоих ты любишь читать таблоиды. Как там, кстати, твоя популярность? Выросла благодаря моему несчастному случаю?

Я вижу, как Райан напряжен и зол. Даже не взял меня за руку, даже не поцеловал.

— Послушай… — начинает после затянувшейся паузы. — Между нами давно все не так… В последнее время мы часто ссоримся.

— Что? — перебиваю его. — Ты бросаешь меня?

Парень несколько секунд мешкает, будто пытается набраться смелости. Капитан Америка не такой уж и храбрый, это я уже давно поняла.

— Я думаю, что нам лучше расстаться, да, — наконец-то произносит.