Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

– Ты уверен, что Герда не показала шапку, ничего не сказала им о своих подозрениях?

– Уверен. Она, правда, сначала чуть не сорвалась, набросилась на Радела, когда увидела его на пожарище. Но быстро опомнилась, взяла себя в руки. Только все время повторяет, что Софи жива.

– Пусть молится за нее. Все, конец связи.

Послышались частые гудки. Михаил Павлович положил трубку, взял чашку из рук Герды, глотнул отвару и поморщился.

– Какая гадость. Неужели нельзя было добавить немного меду и лимонного сока?

Внизу кто-то звонил в дверь.

Из гостиной донесся ее громкий возбужденный голос. Микки не мог разобрать, с кем она говорит. Слышался кашель, потом тяжелые шаги по лестнице. В дверь постучали. На пороге появился Иван Зубов. Герда маячила у него за спиной.

– Он болен, – заявила Герда прежде, чем Зубов успел открыть рот, – у него жар, он едва может говорить. Сейчас я заварю для него эвкалипт.

– Здравствуйте, Михаил Павлович, – просипел Зубов, – извините, что я задержался.

– Я знаю. У вас есть какой-нибудь план? Вы говорили с Федором?

– Да, я позвонил ему ночью из гостиницы. Он уверен, что на немецкую полицию рассчитывать не стоит, – Зубов тяжело закашлялся, – и на Интерпол тоже.

– Как некстати вы заболели, – сказал Данилов, – наверное, поэтому потеряли бдительность, дали им стащить телефон.

– Михаил Павлович, кому – им? Вы можете мне объяснить, кто они такие? – просипел Зубов и опять зашелся кашлем.

– Вот в том-то и дело. Вы не понимаете, никто не поймет и не поверит. Трудно поверить в то, чего нет. Знаете, я четверть века изучал разные тайные общества. Но ни о каких имхотепах я никогда не читал и не слышал. Между тем они рядом. Один из них сейчас здесь, в Зюльт-Осте.

– Да, я видел его, когда шел к вам с вокзала.

– Видели Радела? Узнали его?"

"– Еще бы не узнать! Он стоял возле книжного магазина с какой-то старушкой и с молодым полицейским.

– Погодите, когда это было?

– Минут двадцать назад.

– Полицейский такой высокий, худой, рыжий?

– Да, кажется. Я не приглядывался, я смотрел на Радела.

Данилов схватил телефон, поднял трубку, но тут же бросил ее, пробормотал по-немецки:

– Дитрих, зачем? Я же просил не делать этого! О, Господи! Герда! – крикнул он так громко, что Зубов вздрогнул.

Экономка степенно вошла в кабинет с подносом.