Misterium Tremendum. Тайна, приводящая в трепет

 – А географию вы помните совсем неплохо.

– Просто я любила в школе раскрашивать контурные карты. Сколько дней пути нам осталось? Куда мы плывем, не спрашиваю, все равно вы не ответите.

– Почему же? Отвечу. Остров Анк в Атлантическом океане, у побережья Африки. Там тепло и красиво. Плыть нам еще долго. Для вас это хорошая возможность отдохнуть и подумать. Как только мы прибудем на место, отдыхать вам уже не придется.

– Скажите, господин Хот, почему вам понадобилась именно я? У вас есть все необходимое. Цисты, записи профессора Свешникова.

Хот опять стал сверлить ее взглядом. Она уже заметила, что он мог очень долго смотреть прямо в глаза, не моргая. Выдержать такой взгляд было довольно трудно. На этот раз пауза продлилась минуты три, не меньше. Соня тоже старалась не моргать. От ветра выступали слезы.

«Кончится когда-нибудь эта пытка? Неужели нельзя поговорить в тепле? Впрочем, нет. Наверное, в закрытом помещении наедине с ним будет еще ужаснее», – подумала Соня, надменно щурясь, сдерживая дрожь мокрых ресниц.

Наконец Хот заговорил, причем склонился к ней так близко, что она почувствовала запах изо рта, такой же, как у Радела, с легким тошнотворным оттенком тухлой рыбы.

– Лаборатория. Институт. Ничего этого не нужно. Мы пробовали, и не раз. Не получается. За последние четыреста пятьдесят лет никому, кроме вашего прапрадеда, не удавалось добиться положительных результатов. Своих апостолов пернатый змей выбирает сам.

– Кто, простите?

– Пернатый змей. Одно из воплощений Ра. Так называемый мозговой паразит не случайно имеет форму змеи с человеческим лицом."

"– Но крыльев нет. Причем здесь египетский бог Ра? Остров Анк. Такого острова не существует. Анк – египетский иероглиф, знак жизни. Крест, увенчанный петлей. Петля – врата рождения и третий глаз, в сочетании с крестом – символ тайной инициации. Что случилось четыреста пятьдесят лет назад? Омоложение? Альфред Плут к этому причастен?

Соня говорила спокойно, медленно и с каждым произнесенным словом чувствовала себя все уверенней, как будто произносила заклинание, спасающее от страха и холода.

Губы Хота растянулись в улыбке, открылись бледные десны, булькающий смех больше походил на болезненную икоту. Его трясло под шубой, живот колыхался.