Мир приключений, 1969 (№15)

Кудрявая, падавшая искоса на лоб челка, узкая черная змейка усов под горбатым, воинственным носом и возбужденно сверкавшие глаза подчеркивали породистую смуглую красоту его лица.

— Ну, Красков, — начальник сурово поглядел на пленника, — расскажи, сколько ты людей перестрелял, перевешал?

— Я стрелял, а вы в куклы играли, — усмехнулся Красков, и на лице его промелькнуло и исчезло выражение ненависти.

— Так-так, — забарабанил пальцами по столу начальник. — Смотри, Красков! Будешь так держать себя, долго не выживешь.

"— А я долго и не собираюсь, — сказал Красков. — И послушай-ка, я понимаю, что ты в университете не обучался, но прошу запомнить: когда разговариваешь с образованным человеком, надо выкать, а не тыкать.

— Ну, ты, тварюга бандитская! — вскочил начальник. — Я тебе сейчас так тыкну, что не поднимешься!

Но Бубнич за рукав потянул его вниз, и он с размаху сел. Красков стоял в той же небрежно-ленивой позе, как и раньше, и казалось, даже не слышал угрозы.

— Скажите, Красков, — спросил Бубнич, — почему вы сразу признались в том, кто вы?

— А я своего имени не прячу, — опять усмехнулся Краснов, и желваки вспрыгнули на его скулы.

— Ладно, давайте поговорим серьезно, — сказал Бубнич. — Выяснять вашу идейную платформу не будем... Скорее всего, ее у вас нет...

Красков захохотал, крутнув головой.

— Нет и не может быть, — повысил голос Бубнич. — Слишком много убитых, повешенных для идейных убеждений... А закапывать в землю живьем — так это попросту палачество... Садизм!

Даже в полумгле комнаты видно было, как побледнел Красков.

— Это не мои люди, — сказал он, — не моя работа, — резко закончил он, когда увидел, как язвительно улыбается начальник. — Это работа Хрена.

— Ты вот что скажи, — заспешил начальник, — почему это ты, вместо того чтобы коммунистов по деревням резать, с Хреном связался?

Красков даже бровью не повел в его сторону,

— Ответьте, Красков, — сказал Бубнич.

Красков с минуту смотрел на них обоих, потом сказал:

— Пожалуй, объясню. Хрен — разбойник! Самый типичный.

— А вы, значит, все-таки за идею? — усмехнулся Бубнич.

— Ну конечно же, — глумливо покачал головой Красков. — Я агент Антанты, деникинец, наемный агент капитала...

— А разве не так? — спокойно переспросил Бубнич.

— Я борюсь за Учредительное собрание, — холодно и надменно сказал Красков и оглядел всех собравшихся в комнате. Я борюсь за то, чтобы все классы и слои России были представлены среди его делегатов.