Миллионщик

Бесконечные, унылые, но по-своему величественные пейзажи проплывали мимо: высокие, обрывистые берега, поросшие лесом, заливные луга, на которых уже зеленела первая робкая изумрудная трава, редкие, затерянные в этой безбрежности деревушки с покосившимися церквушками.

И чем дальше мы плыли на запад, чем ближе подбирались к одной из целей нашего путешествия, тем больше я нервничал.

— Что с тобой, Курила? — спросил Изя, с удивлением глядя на меня. Он сидел на палубе, на каком-то тюке, и пытался починить дужку очков. — Ты уже третий день ходишь как в воду опущенный.

Или, наоборот, как будто клад нашел. Не поймешь тебя. То молчишь часами, то улыбаешься сам себе, как идиот. Ты, случайно, не влюбился?

— Так, задумался, — отмахивался я.

В Нижнем Новгороде мы пересели на другой пароход, поменьше, который шел по Оке, а затем по Клязьме в сторону Владимира. Рекунов несказанно удивился такому решению:

— Простите, мосье Тарановский, но разве путь на Петербург лежит не через Ярославль?

— Теперь быстрее ехать через Москву! — пояснил я.

— Оттуда мы быстро доберемся железной дорогой. Рекунов с недовольным видом вынужден был подчиниться.

Чем ближе подплывали мы к Гороховцу, тем сильнее билось мое сердце. Где-то здесь, на этих высоких, поросших сосновым лесом берегах, должно быть поместье — усадьба Левицких.

Я стоял на палубе, напряженно всматриваясь в проплывающие мимо берега. Пароход неспешно шлепал колесами, оставляя за собой широкий пенистый след. Солнце припекало, и от воды тянуло прохладой и запахом тины.

Согласно словам Владимира, нам нужно было сойти на берег, немного не доезжая до Гороховца, в районе небольшой, затерявшейся в лесах деревушки. Но как это сделать, я представлял себе смутно. Пристани там, конечно, не было.

И вот, когда на горизонте уже показались золотые маковки гороховецких церквей на высоком берегу, я увидел то, что было мне нужно. Недалеко от берега в тихой заводи покачивалась на воде небольшая рыбацкая лодка. Двое мужиков в выцветших рубахах неспешно перебирали сети.

— Капитан! — крикнул я, бросаясь к рубке.

— Прошу вас, сбавьте ход на минуту!

Капитан, пожилой, усатый волгарь, высунулся из окошка, удивленно посмотрев на меня.

— Чего изволите, сударь?

— Вон, видите, лодка? — Я показал рукой. — Нужно с ними поговорить. Очень важное дело.

И присовокупил к просьбе синенькую.

Капитан пожал плечами, но команду дал. Пароход, пыхтя и отдуваясь, замедлил ход, и мы поравнялись с рыбаками.

— Эй, мужики! — крикнул я, сложив руки рупором.