Миллионщик

— Их отправляют в переполненный, завшивленный приют, где они мрут как мухи! Где из них делают затем бездушных солдат, пушечное мясо! Это позор для нашего города, господа! Позор для всех нас! В Кяхте, я уверяю, все поставлено совсем на другую ногу!

Я видел, как меняются лица моих слушателей. На их сытых, благодушных физиономиях появилось выражение неподдельного сочувствия. Похоже, я попал в точку! Как многие провинциалы, тобольчане оказались очень чувствительны к мнению о себе посторонних проезжих, а особенно — «иностранного подданного проездом из Кяхты до Петербурга».

Новость, что в Кяхте у сирот все прекрасно, а тут, в старинном, богатом городе, гремевшем на всю Сибирь, еще когда о Кяхте и слыхом не слыхивали, дети содержатся в самых жалких условиях, оказалась невыносима для местного селебрити. Дамы уже собирались расплакаться, отцы города растерянно переглядывались и, кажется, готовы были провалиться сквозь землю.

— Что же вы предлагаете, господин Тарановский? — спросил городской голова.

— Я предлагаю не плакать и не сочувствовать, а делать! — воскликнул я. — Давайте устроим здесь, в Тобольске, новый дом призрения! Настоящий, хороший детский дом! Специально для детей арестанток. Найдем подходящее здание, отремонтируем его. Наймем добрых, заботливых нянек. Создадим такие условия, чтобы эти дети не чувствовали себя отверженными, чтобы они могли вырасти достойными людьми, а не преступниками или солдафонами! Я, со своей стороны, готов внести на это благое дело первую и весьма значительную сумму!

Я выложил на стол изрядную пачку ассигнаций.

В комнате повисла тишина. А потом как прорвало плотину.

— И я! И я пожертвую! — крикнула жена городничего, снимая с пальца дорогой перстень с бриллиантом.

— И мы внесем свою лепту! — подхватили остальные.

В тот вечер было собрано столько денег, сколько это благотворительное общество не собирало за весь год.

Через пару дней дело сдвинулось с мертвой точки. Был найден подходящий дом, создана комиссия по устройству нового приюта.

Меня, как инициатора, тоже включили в ее состав.

Конечно, я понимал, что это не решит всех проблем. Но теперь все-таки был шанс на то, что мой сын, даже если мне не удастся забрать его сразу, попадет не в ад казенного приюта, а в место, где о нем будут хоть немного заботиться.

Время поджимало. Весна была на пороге. Настала пора отправляться. Оставив все дела по организации приюта на попечение других членов комитета, я начал собираться в дорогу.