Мера бытия

«Для кого-то из немцев эти русские ели станут последним, что он увидит в жизни», — подумал Сергей. Автомат удачно лёг на колючую ветку, облегчая прицеливание. Он сорвал хвоинку и прикусил её зубами. Рот наполнился терпким горьким ароматом леса. И сразу вспомнился блокадный Ленинград, столовая их автобатальона и бачок с хвойным отваром, который полагалось пить по кружке в день.

Ребята из пятёрки рассыпались по дистанции. Шмель стоял за соседним деревом. У него единственного из группы была десятизарядная винтовка СВТ-40, чтобы бить наверняка, без промаха.

Перед тем как встать в засаду, Шмель приказал всем снять лыжи и вертикально воткнуть в сугроб, чтоб успеть подхватить на ходу."

"Время текло медленно. Неподвижность позы сковывала руки и ноги холодом. Пальцы немели. Разгоняя кровь, Сергей напряг мышцы. Сейчас оружие — не только автомат, а и он сам, поэтому тело должно быть в боеготовности. В сторону Шмеля он не смотрел. Неприятно было.

За время засады по дороге прошло несколько пустых грузовиков, прогромыхали сани, запряжённые чахлой лошадёнкой.

Когда на дороге показались несколько полицаев, Шмель отрицательно покачал головой:

— Ждём живую силу противника, а с этими гадами успеем разобраться.

Колонну гитлеровцев услышали загодя по слаженному топоту множества ног. Шум из-за поворота приближался.

Шмель подал знак поднятой вверх рукой:

— Приготовиться!

* * *В 1932 г.

* * *Сквозь ажурную прорезь в еловых лапах Сергей увидел колонну гитлеровцев, человек сто. Печатали шаг чёрные сапоги, чешуйчатым панцирем шевелились тёмные каски.

«Живая сила», — сказал про фашистов Шмель. Сбоку колонны долговязо вышагивал офицер в туго застёгнутом ремне с кобурой на боку.