Мера бытия

Фрицы к радистам особенно люто относятся, нам говорили, что Гитлер даже специальный приказ издал — уничтожать радистов. Хорошая была девушка. Катей звали. — Отвернувшись, Полина Васильевна высморкалась. — Царствие ей Небесное. А им, проклятым, адское пламя.

Хотя Сергей знал, что его Катя в Ленинграде, сердце всё равно тревожно ёкнуло. Вспомнилось круглое, почти детское Катино лицо с ясным взглядом и озорная улыбка, которая в действительности идёт не от бойкости, а от застенчивости. Такую тростиночку надо на руках носить, а фашисты…

Задохнувшись от прилива ненависти, Сергей схватил в охапку полушубок и выскочил наружу.

Командиром группы шёл малорослый партизан по прозвищу Шмель. Он и вправду походил на шмеля низким, гудящим голосом с заметными колебаниями обертонов. Сергей удивился огромной разнице тщедушного тела и богатого голоса.

Весь путь до позиции Шмель как приклеенный шёл на несколько шагов позади.

— Ты вот что, паря, имей в виду — пока ты в моём подчинении, я с тебя глаз не спущу. Попробуешь бежать — буду стрелять без предупреждения.

— Куда бежать, — опешил Сергей, — снова в плен, что ли?

— А кто тебя знает? — Шмель опустил голову и остро глянул исподлобья. — Был у нас один такой по осени. Тоже вроде из плена прибился.

Недоверие обидно хлестнуло по нервам. Резким движением Сергей отстранился:

— Я не переметнусь и живым фрицам не дамся. Можете не следить, товарищ командир.

— Хорошо, если так, — Шмель поправил винтовку на плече, — но запомни — стреляю метко.

— Я тоже.

На самом деле Сергей стрелял довольно-таки метко, но до «Ворошиловского стрелка» недобрал, в лучшем случае выбивая девятку, что было неплохо.

Место для засады Шмель выбрал с умом, на горушке — и отступить легко, и обзор хороший. Дорога здесь делала крутой поворот на сужение. Вплотную к дорожному полотну подступали сумрачные ели. Дальше — бревенчатый мостик через заснеженную речушку.