Мера бытия

На локте болталась корзина с яйцами. Она вскользь подумала, что к концу досмотра от яиц ничего не останется.

Измятый аусвайс немец взял двумя пальцами. Рука была обтянута серой вязаной перчаткой. Катя покорно встала по стойке смирно.

Видимо немцу понравилось её смирение, потому что он не стал копаться в корзине с яйцами, а только отрывисто спросил на ломаном русском:

— Имя?

— Надя, — она поправилась, — Надежда Зайцева, герр офицер.

Аусвайс был отпечатан на плотной бумаге, напоминающей обёрточную.

Внешне спокойно Катя посмотрела в направлении жеста, ожидая увидеть наряд автоматчиков, но, оказалось, немец призывал не их. За спинами нескольких прохожих Катя увидела высокую девушку в бежевом пальтишке и кокетливом светлом беретике.

Знакомая улыбка, тёмные брови вразлёт, вальсирующая походка.

Оля? Ой, мамочки!

Время споткнулось, остановилось и прыгнуло вперёд, отмеряя секунды до встречи.

Молниеносно надвинув платок на лоб, Катя втянула голову в плечи и опустила голову так низко, как могла.

В ожидании Ольги немец вертел в руках аусвайс, но не отдавал. Он широко улыбался и вроде бы забыл о присутствии Кати.

Она осторожно попятилась, едва не уткнувшись в другого патрульного.

— Герр офицер, аусвайс, битте.

Приподняв одно плечо, Катя скособочилась наподобие горбуньи.

Немец поморщился и бросил аусвайс в корзину с яйцами.

— Данке шён, — шепнула Катя одними губами, думая только о том, как незаметно улизнуть от Ольги. Но было уже поздно, потому что Оля встала вровень с патрульным, бойко заговорив с ним по-немецки."

"Катю она сперва не узнала, но потом её взгляд стал горячим и влажным.

Красивое лицо Ольги чуть порозовело. Одним пальцем поправив складку беретика, она повернулась к патрульным и беспечно заговорила о чём-то веселом. Взрыв хохота толкнул Катю в спину, и она побежала вперёд, не чуя под собой ног.