Мера бытия

Этот рейс у меня был вторым, и я был сильно измотан, поэтому не стал наводить порядок, а сел за руль и повёл машину. Но честно скажу, кошка на душе скребла.

— Подумаешь, причём здесь культура? — в два жевка расправившись с едой, возразил Василий. — Я тоже в очередях не толкаюсь.

— Ты погоди, слушай дальше. На следующий день я снова перевозил эвакуированных, и снова старуха стояла в конце очереди.

Сказать по правде, я даже обрадовался. Как-то неприятно было, что вчера человека оттеснили, а я не вмешался. В общем, взял я эту бабушку в кабину, хотя она и отнекивалась, а по дороге спросил, почему она уступает другим своё законное место.

— И что сказала старуха? — Васька сонно сморгнул, и его лицо стало детским и глупым.

— Сказала, что другим это место нужнее. Понимаешь, она была готова умереть ради людей. Так вот, эта бабушка была неграмотной и в жизни не прочитала ни одной книжки, в отличие от немца, чьи галеты мы с тобой схрумкали. Так что не без книг люди дичают и превращаются в зверьё, — он задумчиво покачал головой, — а без души.

Сергей не стал рассказывать, как по приезде в Кобону старуха низко поклонилась ему в пояс и трижды перекрестила:

«Дай Бог тебе, сынок, остаться в живых».

Васька уже спал, и Сергей ногой отгрёб в сторону вываленное из ранца имущество. Индивидуальный пакет для перевязки мог пригодиться. Сергей нагнулся, чтобы его поднять, попутно подцепив что-то круглое и твёрдое. В руках оказались часы в чёрном корпусе с тонким серебряным ободком.

Он сунул в карман индивидуальный пакет в вощёной бумаге, скрипуче отозвавшейся на прикосновение. Вот и отпраздновал.

От разливающейся жары горло продирало сухостью. Чтобы напиться, Сергей плеснул в рот остатки воды из фляжки, которой хватило только чтобы смочить губы. Небо над головой стояло высокое, ясное и такое далёкое, что захотелось сложить над головой руки лодочкой и с головой нырнуть в синюю гладь.

«Нет, когда придёт час, там, наверху, не спросят, сколько ты прочитал книг и можешь ли отличить Моцарта от Брамса, — рассеянно подумал он, блуждая взглядом по облакам. — В том мире это не имеет значения. Спросят, есть ли на земле кто-то, кому ты помог, защитил, накормил? И будет счастье, если ты хоть один раз честно и прямо сможешь ответить: “Да”».