Мера бытия

Выглядело так, как будто она упомянула что-то запретное, потому что по лицу женщины внезапно пробежала судорога, а в глазах вспыхнула ненависть:

— Я первая пришла! Я! Сульфидин мне нужен. Мне, а не тебе. Моему сыну Вовику. Иначе он не выживет! Он умирает, мой ребёнок. Понимаешь?!

Маша не знала что возразить, а потому молчала, крепко прижимая к груди свёрток с вещами для обмена.

— Уходи! — яростно выпалила женщина, как сказала бы приблудной собаке. — Иди прочь!

— Не уйду.

Двумя руками, женщина попыталась оттолкнуть Машу с тропы. Её прикосновение было совсем слабым, как прыжок котёнка, и не могло стронуть Машу с места.

Женщина заплакала:

— Уходи, прошу тебя, уходи. Не бери грех на душу."

"— Я не уйду, — сказала Маша, — зачем вы меня гоните? Может, лекарства хватит для всех.

Они развернулись в разные стороны, но едва Маша сделала шаг, как женщина придвинулась к ней вплотную, словно борец на ринге, чутко ловя каждый жест, каждое движение.

Мимо аптеки шли люди, и Маша видела, что каждый раз женщина напрягается, готовая броситься наперерез.

Пожилой мужчина с мешком за плечами вёл за руку девочку-подростка. Медленно прошёл высокий военный, явно высматривая незнакомый адрес. Две старушки со счастливыми лицами тащили фанерную дверцу от буфета — скоро у них будет тепло.

Маша начала коченеть на морозе, когда через двор прямо к аптеке подошла девушка с фарфоровым личиком дорогой куклы. Взгляд её темных глаз нёс в себе уверенное превосходство, по которому Маша сразу поняла, что она — счастливая обладательница власти, какую дает человеку то, чего нет у других.

Плавным движением девушка развернулась между сугробами, грея руки в большой меховой муфте, похожей на барашковую папаху.

Едва она остановилась, как женщина с гортанным возгласом кинулась вперёд:

— Сульфидин! Мне нужен сульфидин!

Она не сомневалась, что обратилась по адресу, хотя девушка не произнесла ни слова.

Машино сердце ёкнуло в ожидании.