Мера бытия

Усмотрев впереди одиноко бредущую фигуру, Катя повысила голос:

— Гражданин, эта сторона улицы особо опасна! — Написанная голубой краской табличка с предупреждением была нарисована на соседнем доме, и прохожий мог не обратить на неё внимание. — Гражданин, остановитесь!

Но человек упрямо шёл вперёд, прямо под разрывы снарядов. Иногда, выбившись из сил, он останавливался, опирался руками на колени и отдыхал. Так делали многие, зная, что если свалишься, то навсегда останешься лежать в снежном сугробе, потому что дистрофики не могли самостоятельно подняться на ноги.

Махнув Маше, чтоб оставалась на месте, Катя прибавила шаг и догнала мужчину.

— Гражданин, туда нельзя, обстрел!

Он повернул к ней полное, бледное лицо, от водянки раздутое, как шар, наполненный водой. Катя не гадала, сколько ему лет. Могло быть двадцать, а могло семьдесят. Голод всех ровнял под одну гребёнку.

— Девушка, мне очень надо. Если остановлюсь, то не дойду. — Он говорил очень медленно, выдыхая изо рта прозрачное облачко пара.

Катя сурово свела брови, словно говорила с ребёнком:

— И всё же нельзя идти под обстрел. Давайте я провожу вас в убежище и вы отдохнёте.

— Нет-нет, прошу, не останавливайте. У меня очень важное дело.

Он снова двинулся вперёд, но Катя не отпускала, тогда он остановился, с обречённостью посмотрев на небо, в котором ветер мотал аэростаты. На лице его отразилась такая мука, что Катя не удержалась и пообещала:

— Когда обстрел закончится, я вас провожу.

— Правда?

Мужчина потёр щёки кулаками, обмотанными разрезанным шарфом, и вдруг спросил с нерешительностью в голосе:

— Скажите, а вы верующая?

Сперва Катя растерялась, но потом вспомнила про подаренный крестик и про то, как просила Бога сохранить Сергея от гибели. Ответить «нет» значило соврать, и она твёрдо сказала:

— Да.

У мужчины вырвался вздох облегчения. Позволив Кате отвести себя в бомбоубежище, он попросил её присесть рядом на скамейку у входа.

В этот час бомбоубежище было почти пусто, только в дальнем углу под грудой тряпья кто-то шумно ворочался. От обледеневшей скамейки по спине тёк холод, пробирая до костей.

Неловкими движениями сдёрнув обмотки из шарфа, мужчина выпростал руку с гноящимися раздутыми пальцами и засунул её за пазуху.

— Сейчас, сейчас. Не уходите, девушка.

На улице ухали снаряды, поэтому Катя поторопила:

— Пожалуйста, быстрее, у меня нет времени, я на дежурстве.