Мера бытия

Мост караулили мрачные чёрные сфинксы, прикрытые снежной порошей.

Утопающий в снегу город был тих, суров и прекрасен.

Казалось, что в целом мире нет никого кроме них и города, поэтому, когда из-за угла вывернул легковой автомобиль, Катя посмотрела на него как на мираж.

Сверкающая серым лаком машина и вправду выглядела чудом, неизвестно откуда возникшим в ночной морозной дымке среди развалин. Не доезжая до моста, легковушка остановилась, и оттуда легко выпорхнула девушка в пушистой шубке и меховых ботиках. Тщательно уложенная причёска золотилась на голове плотным шлемом.

"Катя чувствовала себя так, словно её ударили, а она не может дать сдачи.

Схватив Сергея за руку, она едва не выбила руль, а когда он резко остановил машину, взорвалась от возмущения:

— Это враги! Это не наши, не советские люди! Как можно? Скажи, Серёжа, как можно?

Сергей спокойно и твёрдо взял её за руку:

— Катя, это наши, советские люди. Просто они… — он помолчал, подбирая слова, — …просто у них другие ценности. Но нам с тобой таких не надо. Ведь правда?

— Правда, — сказала Катя, подумав о том, что для неё сейчас самое дорогое — Сергей и крестик, найденный на колокольне.

* * *Из письма немецкого солдата Вольфганга Буффа, погибшего в сентябре 1942 г. под Ленинградом.

В боевом донесении будет сказано: «Погиб, пытаясь оказать помощь тежелораненому солдату противника».

«Наш новогодний вечер был простым и скромным. Альфред, Гельмут, Карл Постлак и я вчетвером сидели в блиндаже вычислителей. Мы зажгли на ёлке свечу и пели любимые рождественские песни.

В 24 часа, в Новый год, в воздух полетели осветительные ракеты, началась стрельба, и мы запели: “Великий Боже, мы славим Тебя”.

Новый год приветствовал нас температурой — 34 градуса.