Мертвое море

При этом даже оружие у меня никто не забрал, тебя не изнасиловали, да и кормят как на убой.

– Тем хуже – чем непонятней! Ибо коварство Нестора – неоспоримо! – продолжала шептать бледная узница. – Про его издевательства над заключенными и подлые шутки над узниками рассказывают жуткие истории. Говорят даже, что он скармливает арестованным человечину.

Я благоразумно сдержал в себе рвотный позыв. Вздохнул шумно несколько раз. Постарался включить логику и уже повторно осмотреть остатки пиршества на столе. Все-таки рассмотреть структуру мяса и отличить его от человеческого, которое я часто исцелял, лечил и сращивал, я мог на уровне отдаленного подсознания.

Но проверка лишь успокоила меня:

– Все нормально. Как и мясо у нас на столе. Уж поверь мне на слово, есть у меня одна врожденная способность. Да и вообще, чего только люди не выдумают от незнания! А порой и специально такие слухи распространяют о нормальных людях.

– Зачем?

– А чтобы власть боялись. Порядок не нарушали. Дисциплину повышали. Да в тюрьму попасть опасались.

– И все-таки… – продолжала хмуриться рыжая красотка. – Как-то оно…

– Конечно, приму во внимание все, тобой сказанное, – перешел я на заговорщический тон. – И твою подругу вызывать буду как бы от своего имени. Но для этого ты и о ней все расскажешь, о ее мастерской растолкуешь, да и некоторые мелочи уточним.

Пусть рассказывает и делится подробностями местного бытия. Мне все пригодится.

Глава 15

ШПИОНЫ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ

Леонид изрядно вымотался, предаваясь постельным игрищам сразу с двумя представительницами не столько слабого пола, как другого вида гомо сапиенс. Слишком уж они оказались гиперактивными в этом плане. Похоже, расположение сердца с иной стороны заметно повышало женское либидо. В подобном вопросе землянин имел богатый опыт, и ему было с чем сравнивать.

Скорей всего по этой причине и царили в здешнем обществе такие свободные нравы, что никому не удавалось толком контролировать всплески своей ненасытной похоти.

Уж на что Найденов считал себя бывалым мачо, готовым на любые подвиги в постели, но и он выбирался из спальни со знаменитой люстрой чуть ли не на карачках и с одной мыслью:

«Бежать! Полцарства – за возможность бежать!» – Видимо, его предчувствие тоже подгоняло действовать только так, а не иначе.