Мертвое море

Тогда как женщины чуть приотстали сзади, приводя себя в порядок, этим и следовало воспользоваться.

Но какие-то правила хорошего тона все-таки следовало соблюсти. Тем более что служанки и ему предложили:

– Хотите чаю? И печенье у нас с медом – просто чудо!

– Я сейчас лопну от этого чая! – пожаловался царевич, рассевшийся в широком кресле. – Но больше всего меня добивают эти сороки, стрекочут не переставая. И ведь видят, что я ничего не понимаю, а все равно никак не уймутся.

Он это еще только проговаривал, когда события стали разворачиваться стремительно и неизбежно.

В гостиную, буквально колонной и в затылок друг другу, быстрым шагом вошло пятеро мужчин, все в тех же ливрейных одеяниях. Первый из них начал восклицать:

– Почему меня чаем не угощают?!

Второй выкрикнул:

– Опять это ворье здесь?! – И тут же уточнил: – Бейте этих сволочей!

Все пятеро, довольно лихо размахивая кулаками, бросились драться. Причем походя досталось в первую очередь служанкам. Они начали пронзительно визжать, а потому и получили нокаутирующие удары по лицу, после которых не каждый мужик на ногах удержится.

"

"Далее нападающие распределились таким образом: трое на Леонида, двое – на царевича. При этом они все по очереди распаляли себя криками:

– Ограбили! На помощь!

Иномирцам пришлось очень нелегко. Обессиленный Леонид вначале отбивался вяло, чисто автоматически, ничего толком не соображая. Потому ему и досталось основательно. Несколько раз его сбили на пол и от всей души приложились ногами по всему телу.

Топтались основательно. Землянина спасло от смертельных травм и от переломов лишь скученное расположение мебели в гостиной. Он катался по полу, пытаясь увернуться, а нападающие больше мешали друг другу и не могли его толком окружить со всех сторон.

Самое характерное в этой драке, что никто не применял холодное оружие. Нападающие дрались голыми руками (и обутыми ногами, сволочи!), ну и обороняющимся пришлось поступать так же.

Царевича начали бить прямо в кресле. Хотя изначально его диковинная внешность весьма озадачила нападающих.

Они больше пялились на пупса, чем его били. Этакая диковинка, не то слишком и странно жирная, не то невероятно распухшая во все стороны. Ожидать от подобного тела какой-то изворотливости, растяжки и тем более гибкости хулиганы и не подумали.

Вот этим Торух и воспользовался. Встать-то он, получая удары в голову, не мог, зато грамотно выкатился из кресла, да так удачно, что сбил одного из нападающих с ног.