Мертвое море

 – А при чем здесь умывальник?

– Глаза промоешь, чтобы лучше видеть, кто я буду, как буду и кого буду.

После чего развернулся, сделал шаг в сторону, оперся плечом о стенку прохода и стал спокойно рассматривать только банкетный зал. За спиной у меня, кажется, зашипел выкипающий на плиту чайник, но не я его ставил, не мне его убирать.

А тут и музыка плавная, скорей всего танцевальная, зазвучала, заглушая приглушенное и неразборчивое мужское бормотание.

Неужели танцы начались? Интересно будет полюбоваться, как танцуют местные, богато украшенные бабочки. Но только я собрался разворачиваться, как раздался иной, не в пример солидный и уверенный голос:

– Сударь! Не соблаговолите ли вы представиться? – обращались явно ко мне. Поэтому я все-таки повернулся, кратко кивнул и заверил:

– Отнюдь! Всенепременно! Но… только после вас, сударь.

Передо мной возвышался вояка в парадном мундире.

Уж на что я горжусь (особенно после надоевшей мне инвалидности) своей мощной и атлетически сложенной фигурой, но прибывший на разборки тип был выше меня на голову и раза в полтора шире в плечах. Ну и красавец, чего уж кривить душой, истинный славянский витязь. Рядом с ним, как моська возле леопарда, тот самый беспардонный хрыч, нарывающийся на неприятности.

Наверное, поэтому к нам, барражируя, словно невзначай подтягивались две группки приятственных красавиц.

Намечается скандал? Со зрителями? И драку заказывали? Это не ко мне, мне вести себя полагается пристойно. Но укусить могу, если пнуть попробуют.

Как ни странно, новый фигурант событий представился все-таки:

– Полутысячник флота, Келлинг Саградо!

– Генералиссимус от искусства, Михаил Македонский! – И тут же добавил вопрос: – А вы, случайно, не родственник моего хорошего приятеля, десятника жандармерии Килтера? Замечательный человек, смею вас заверить! Только недавно с ним общались.

А так как вояка замолк, разглядывая меня сквозь щели прищуренных глаз, я продолжил самым вежливым тоном:

– Что, маленький трусливый засранец побежал жаловаться заступнику скорбных разумом и лишенных чувства такта? – При этом я улыбался и совершенно не смотрел на покрасневшего от гнева хрыча.