Мертвое море

Мелькнула у меня мысль поставить на ней магическую метку да тут же исчезла. Если и осталась в личном резервуаре одна или полторы искорки, то нечего их тратить так бессмысленно. После чего стал внимательно присматриваться ко всему вокруг.

Обеденный зал мне понравился многочисленными и широкими входами-выходами. Четыре по сторонам, да пятый, не используемый пока никем, в дальнем торце. В действиях слуг тоже просматривалось некое достоинство и спокойствие. Никто на них не ругался, не покрикивал да вроде как и не указывал.

Каждый знал свою партию и исполнял ее виртуозно. И мне показалось: уверенно уйди я в один из служебных проходов, никто ко мне не прицепится с неуместными вопросами.

Сразу возник следующий вопрос к моей памяти и чувству ориентации: смогу ли я отыскать спальню покойного зуава Диялло? Ведь вначале придется вернуться к тюрьме, а уже оттуда, по иному пути, дойти до точки моего выхода из лифта. Нужные мне спальни где-то там, недалеко.

Память уверенно заявила: «Отыщем! Не очкуй!» Но она же и напомнила о круговой охране не только этого зала, но и всего княжеского замка.

И уверенности не было, что у стражи есть разрешение «Выпускать можно всех!». Опять-таки оченно хотелось прихватить свои вещи, оставленные в камере хранения. Хотя, если приспичит, буду вырываться без них. Все-таки самые лучшие и ценные вещи, трофеи и артефакты меня дожидаются в нашем лагере, в овраге с разрушенным нами озером.

Воспоминание о лагере в ином мире добавило переживаний об оставшихся где-то там подопечных:

«Как там карапузы? Что творят? Надеюсь, что Леня справился с предателями и не потянет Свонхов за мной следом? Хотя это хамоватое семейство может его и ослушаться… Но какие бы карапузы ни были, именно они интуитивно почувствовали угрозу от подлой Знахарки.

А я им не поверил… Ну хуже всего придется инвалидам, оставшимся в лагере вместе с ранеными организаторами заговора. Как они выкрутятся, бедняги?..»

Отвлеченные размышления были прерваны весьма брутальным способом.

Возле меня остановился какой-то хрыч в лакейской ливрее, этак высокомерно меня осмотрел и заносчиво процедил:

– Ты кто будешь?

Что-то он меня слишком раздраконил. Но сразу драться я не полез, все-таки в приличном обществе нахожусь, да и предупреждали меня настойчиво вести себя скромно, незаметно. Поэтому я лишь вежливо уточнил:

– Тебе показать, где умывальник? – хотя и сам-то не знал.

– М-м? – поразился нахал.