Мертвое море

Затем распорядитель поочередно оглядел меня с полутысячником и угрожающе процедил:

– Вы тут присматривайте… оба, чтобы никто больше не поскальзывался. А особо неуклюжие пусть сразу отправляются в зал для спарринга, и там хоть голову друг другу ломают.

Как-то очень синхронно мы на это пожали плечами. Мол, а мы тут при чем? Зато дамы очень недвусмысленно рассмеялись. На них строгий дядька лишь покосился злобно, видимо, не имея полномочий даже косвенно ущемлять подобный цветник, и, злобно ворча, что-то под нос, удалился.

Моряк шумно выдохнул, чуть сместился в сторону, и мы теперь оба стали любоваться на танцующие пары, чуть слышно переговариваясь:

– Господин Македонский, к каким видам искусства принадлежит ваш талант?

– К живописи, к рисованию. Также портрет, – ответил я. – А вы, господин Саградо, часто ходите в море?

– Откуда?! Раз в год, и то хорошо… А вы в самом деле знакомы с Килтером? Это мой кузен.

– Конечно, знаком. И мне плевать, что кто-то не любит жандармов.

– Ну да, они им воровать мешают! – хмыкнул насмешливо вояка и предложил: – Давай на «ты», чего это мы как два павлина? – Получив мой кивок согласия, продолжил чуть тише: – Танцевать готов?

– А это здесь обязательно?

– Еще бы! Ибо наши дамы уже готовы на нас наброситься, как только начнется следующий танец. Хотя я тоже не танцор, для меня это – хуже каторги.

От услышанного я сразу ужаснулся. Танцевали здесь очень сложно и витиевато. Все в одном стиле, строго придерживаясь ритма и правил.

Хоть очередную драку затевай, дабы отвертеться!

«А почему бы и нет?! – пришла в голову удачная мысль. – Что тот тип ворчал о каком-то спарринге? Потасовку устраивать не надо, а вот спрятаться там на какое-то время в самый раз!» – и вслух поинтересовался:

– Сударь, а не пройтись ли нам в зал для того самого спарринга? – потому что я не мог знать адрес искомого места.

Косясь на дам, которые уже приблизились к нам вплотную, моряк проговорил, не раскрывая губ:

– Но там нам придется слегка подраться. Иначе не поймут-с!

– Вперед, мой друг, ведь нам неведомы сомненья! – подбодрил я его под завершающие такты окончившейся мелодии.