Меня зовут Корокотта

Злые языки утверждают, что Октавиан Август умудряется проиграть, даже когда ставит на все двенадцать колесниц.

— Сейчас проверим, — упрямо заявил он."

"Во время забега император вел себя примерно так же, как моя жена, разве что орал чуть тише. Моим ушным перепонкам доставалось с обеих сторон. Чтобы отвлечься, отключиться, я достал из корзины черную табличку, начал подсчитывать, сколько потребуется блоков пиленого известняка размером сто двадцать сантиметров на шестьдесят и шестьдесят и плинф — местных, обожженных и почти квадратных кирпичей размером пятьдесят пять сантиметров на пятьдесят и четыре с половиной — для строительства нового цеха по производству свечей и мыла.

Решил в противопожарных целях расположить его в стороне от других строений, в первую очередь подальше от сеновала. Следовало учесть, что между горизонтальными рядами плинф положат слой штукатурки толщиной три с половиной сантиметра, и нижние два будут из блоков известняка. Такая кладка более сейсмоустойчива, что для Италии очень важно, потому что потряхивает постоянно, пусть и слабо пока. Я помню, что на этой территории будет несколько мощных землетрясений, но даты забыл.

Подсчитываю себе, выбирая оптимальную площадь и высоту строения, и чувствую повышенный интерес к тому, что делаю, и понимаю, что это не жена. Кто-то чрезмерно любопытный, сидевший на следующем ряду, заглядывал мне через плечо. Нахождение в одном секторе ипподрома двух человек, не интересующихся скачками — это, как будут говорить в Одессе, немного чересчур, и я оглянулся.

Позади и немного наискось сидел мужчина лет сорока без льстивого выражения на лице — клейма придворных, облаченный в скромную шерстяную серовато-белую тунику с длинными рукавами, возможно не одну, и темно-коричневый солдатский плащ-лацерну. Октавиан Август обожает талантливых людей. Наверное, потому, что сам графоманит помаленьку. Рядом с ним постоянно и не безвозмездно тусуется целая орава писателей, поэтов, художников, скульпторов, философов, математиков, архитекторов, причем некоторые из-за хмурых физиономий кажутся инопланетянами среди нормальных подхалимов.

На правах клиентов они сопровождают его во время перемещений по городу. Так здесь принято: влиятельность определяется многочисленностью свиты и наоборот. Только один день в году император, облаченный в лохмотья, шляется по Риму в одиночку, изображая нищего, собирая милостыню. Так он вымаливает у богов прощение за то, что все остальное время находится на вершине власти.