Меня зовут Корокотта

Вот если бы я побеждал на соревнованиях по вышиванию крестиком…"

"Флавия расплывается в улыбке и торжественно, гордо следует к первому ряду, где каждый раз находится пара восторженных идиотов, которые уступают место ей и заодно мне. Раб кладет наши подушки и ставит у ног корзинку с едой и питьем. В напряженные моменты Флавии надо что-нибудь жевать и желательно запивать. Перед тем, как сесть, поворачивается во все стороны, обеими руками машет поклонникам, которые восторженно визжат, скандируя ее имя. Мне кажется, она приходит сюда в первую очередь именно ради вот этого короткого представления, причем дозы славы хватает дня на три, во время которых меня оставляют в покое.

Только мы сели, как подошел молодой человек в черном толстенном плаще-пенуле поверх белой тоги с пурпурной полосой патриция. Во-первых, цирк — это не храм, суд или сенат и даже не форум, поэтому такая одежда не совсем уместна. Во-вторых, в его возрасте это бунтарство против ровесников, а не родителей, старшего поколения — тот еще вид извращения.

— Император Цезарь Август приглашает тебя, Одиссея, и твоего мужа (мое имя он запамятовал) занять места рядом с ним! — торжественно, чтобы слышали, как минимум, оба соседние сектора, объявил он.

— Ой! — радостно воскликнула Флавия и тут же подскочила.

У меня появилась дерзкая мысль послать этого сопляка вместе с его императором, но увидел взгляд жены, угадавшей мое желание, и понял, что за подобное буду забит насмерть кожаной подушкой.

Октавиан Август со свитой сотен в пять человек или даже больше занимал самый лучший центральный сектор на юго-западной стороне. Выглядел заметно потускневшим с тех пор, как мы виделись в предыдущий раз. День выдался холодноватый, а император числится в мерзляках, поэтому на нем не меньше пяти туник разных цветов и длины, темно-красная шерстяная пенула с длинными рукавами и высокие ботинки-кальцеи, но головной убор отсутствует.

— Садитесь рядом со мной, — предложил император, приказав жестом подвинуться сидевшим справа от него.

Флавия, как примерная жена, справилась с искушением и место возле Октавиана Августа оставила для меня. Подушки я нес зря, потому что здесь были свои, более мягкие.