Медвежий угол

А тот, видимо, был настолько обманут в своих лучших ожиданиях, что горячился все больше и переходил все рамки приличий и осторожности.

– Нет, я не понимаю, почему это министр вдруг не может меня принять! – натянутым как струна голосом, наверное, в сотый раз произносил он, пытаясь ухватить Свирского за пиджак. – Этого не может быть! Между прочим, мы лично знакомы…

– При чем тут это? Ну как вы не понимаете, Анатолий Федорович, – вздымая брови, втолковывал Свирский. – Это даже еще хуже, при сложившихся обстоятельствах… Поверьте, по-человечески я вам даже сочувствую, но в какое положение вы меня ставите? Ведь на вас заведено уголовное дело! Вы под следствием, понимаете? Вашей деятельностью занимается ФСБ! И в такой ситуации вы настаиваете на личной встрече с министром! Подумайте, как это будет выглядеть со стороны.

Нет, это положительно невозможно! Да и, откровенно говоря, Анатолий Федорович, та позиция, которую вы заняли, мне совсем не близка. Совсем не близка! – замминистра поджал губы. – Сейчас, когда правительство придает особенное значение именно экологическим проблемам, вы делаете вид, что ничего особенного не произошло и те отходы, которыми вы отравили половину своей области, не более чем невинная шалость… А кроме того, не забывайте, на вас по-прежнему падает тень от трагической гибели Подгайского…

– Да пошли вы со своим Подгайским! – окончательно взорвался Воронков.

"

"Разумеется, это был он, собственной персоной, подрастерявший несколько прежнюю вальяжность и самоуверенность, но от этого не казавшийся менее опасным.

«Впрочем, нервишки у него начинают уже сдавать, – подумал Гуров, с любопытством рассматривая нахохлившегося „химического короля“. – Наверное, здорово его прищучили. Все можно спрятать, но куда денешь кладбище химических отходов? Особенно когда твоих людей взяли там с поличным. Да, господину Воронкову сейчас не позавидуешь, хотя обвинение в убийстве ему так и не удалось предъявить».

– Когда Воронков был нужен, то ему все двери открыты были! – продолжал бушевать «король».

 – Между прочим, и здесь тоже! А когда Воронков в беду попал, его и знать не хотят? «По-человечески сочувствую»! – передразнил он. – Еще бы не сочувствовал! Забыл, как я тебя в Светлозорске принимал?

Свирский отпрянул и побледнел.

– Вы забываетесь, уважаемый! Это уже переходит все границы! – совсем другим, ледяным тоном произнес он, заложив руки за спину. – Немедленно покиньте министерство, или я приму меры!

Воронков будто опомнился. Он вдруг умолк и опустил плечи.