Манускрипт дьявола

Только Арефьев почерпнул свои сведения из бумажных источников, а Николай Ефимович имел дело с живыми свидетелями прошлого.

– Бабка у нас одна была, уже не в себе от старости, – сказал он. – Родилась в городке, от которого сейчас одно село осталось, да и то на ладан дышит, а потом вслед за мужем перебралась в нашу деревеньку. Тут и померла. Лет ей было, думаю, под сто, не меньше. Вот она, Груша, и рассказывала мне о том, как нянькой к ней взяли женщину, которая была горничной у погибшей Ольги Провординой, и та много с ней говорила о произошедшем.

Максим внимательно слушал. Пока то, что говорил Онищев, не расходилось с тем, что он знал.

– Я-то сам когда-то сильно интересовался этой Ольгой, – продолжал старик. – Даже больше, чем ее драгоценностями. В архивах рылся, все хотел узнать, кто же она такая. И выяснил кое-что очень интересное… Ожерелье-то с изумрудами было ее собственное, а вовсе не подарок Шаболина!

– Как – ее собственное? – недоверчиво спросил Арефьев.

– А вот так. У Ольги хранилось подробнейшее генеалогическое древо, из которого явствует, что род свой она вела от некоей Элизабет Кроуфорд.

– Зачем?

– Откуда ж я знаю? Должно быть, какое-нибудь родовое проклятие – у них в Англии с этим просто было…

– Как в Англии? – спросил окончательно запутавшийся Максим.

– А ты полагаешь, милый мой, Кроуфорд – русская фамилия? – поддел его Онищев.

– «Кроуфорд» сначала стало «Кроуфордин», а потом превратилось в «Провордин»…

– Соображаешь, – одобрительно кивнул краевед.