Манускрипт дьявола

Максим слушал рассказы о захоронениях атаманов, о старых ведьмах, закапывавших золото за банями и шептавших над ним заговоры, о тихих деревенских богатеях, делавших тайники в садах…

Девяносто процентов всех легенд были выдумкой. Но в случае с купцом Шаболиным Арефьев точно знал, что история правдива.

И, как назло, оказалось, что никого в деревне не интересует, что случилось с жившими здесь прежде людьми. Даже деревенские старушки, обычно оказывавшиеся кладезью информации – пусть и не всегда верной, – пожимали плечами в ответ на его расспросы.

– Ты чего по нашим бабкам шастаешь? – грубовато спросил его один из жителей. – Тебе к Онищеву надо. Он такой же, как ты, до древности сильно любопытный.

– Что за Онищев? – насторожился Макс. – И как его найти?"

"Выяснилось, что Николай Онищев – местный энтузиаст-краевед, устроивший в своей избе что-то вроде филиала этнографического музея.

Николай Ефимович, бойкий старичок, похожий на поседевшего воробья, обрадовался Максу как родному, схватил его за руку и потащил в дом – показывать, что он нашел и сохранил. Тканый ковер с орнаментом, богато украшенное седло, флюгер в форме фигурки жнеца с косой, бисерный пояс – все эти сокровища были развешаны по стенам комнаты. На полках стояла посуда, красовались плетеные из бересты шкатулки и фигурки животных, на столе лежали стопкой книги в истертых обложках – взгляд Максима сразу выхватил «яти» в названиях.

– Приумножаю, так сказать, славу нашего края, – гордо объяснил Онищев, пока его гость осматривал экспонаты.

Максим улыбнулся, подумав, что столетнее седло, пусть и отлично сохранившееся, вряд ли сильно приумножит славу Шаболина, да и остатки старой посуды тоже, но спорить не стал.

Его уважение к Онищеву возросло, когда старик пересказал историю любовницы Шаболина практически в том же виде, в каком она была известна Максиму – за исключением одной детали, которую Максим счел несущественной.