Мама для Ромашки

Хоть куда-то… лучше такое движение. Руль и дорога, они успокаивают, а мне надо подумать. Надо понять…

В голове ураган. В сердце буря. Все крутится и никак не может сложиться в нужный и правильный пазл. Я не замечаю, что уже значительно превышаю скорость, я вся в своих мыслях.

Что я могу сказать на то, что сейчас происходит? Измена? О чем может быть речь, если мы даже не состояли в отношениях? Ну, да, переспали, для кого это сейчас что-либо может значить? Имею ли я права его ненавидеть за это? Могу ли я сейчас все рушить? Из-за какой-то сраной курицы? Не стоит это все наших страданий.

Не стоит ни грамма страданий Ромашки.

Да и… люблю. Как бы оно ни было, но я люблю. По-настоящему, всем сердцем и не могу, не хочу его потерять.

Проехав приличную часть трассы до города, чувствую, что в голове наконец-то укладывается решение, и мне удается успокоить разбушевавшиеся внутри чувства. Мы пройдем через это вместе. Да. Точно. И никак иначе.

Сегодня обязательно нужно приготовить что-то очень вкусное.

Обязательно. Значит, я просто зайду в магазин за нужными мне продуктами. И в голове уже составляю список, что именно собираюсь покупать. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, и тут меня бросает в жар, а следом и в холод. Я вижу, как чуть не происходит ДТП с лобовым столкновением, потому что по встречной полосе летит уже знакомый мне джип, то и дело обгоняя попутные машины и сигналя встречным.

Что происходит? Что он, черт возьми, творит?!

Додж несется с такой скоростью, что убиться можно просто на раз-два.

А когда машина Беркутова сравнивается с моей машиной, она буквально заставляет прижаться к обочине, выжимая с дороги.

Останавливаюсь, с визгом прочертив шинами колею и вылетаю навстречу вышедшему из своей машины Руслану.

— Ты что творишь?! — срываюсь на крик я. — Ты себя угробить решил, дурак?! — руки трясутся от страха за него, но, тем не менее, удар в плечо выходит ощутимым. — Безмозглый, Беркутов! — рычу, а глаза накрывает пелена слез."

"— Куда ты собралась? Лис? Я все объясню тебе, слышишь? — обхватывает руками лицо под мои тихие всхлипы.

 — Не помню я ничего! Напился в тот день. В тот день, когда мне подкинули это чертово досье на тебя. Я был пьяным в хлам. Ну, не мог я с ней переспать, не мог. После того, что у нас было, я вообще ни на кого смотреть не могу, — уже на ушко говорит мне, опаляя горячим дыханием, крепко прижимая к себе, словно боясь отпустить.

— Рус, — прижимаюсь к нему, слезы непрошено катятся по щекам.