Крамола. Книга 1

Ну?

Арестованные зашевелились, завертели головами, но никто не проронил ни слова. Андрей машинально глянул на Шиловского. Тот лежал, словно мертвый. Один из казаков неожиданно поманил пальцем красноармейца:

— Иди, иди сюда, харя…

Красноармеец присел на корточки, но на землю не спустился. Казак выдернул его из вагона и неожиданно достал из его кармана часы, прикинул в руке:

— На что тебе время-то смотреть? — Заметив надпись, стал читать по слогам и вдруг просиял: — Еще один, ваше благородие!

Казак подтолкнул к столу красноармейца, подал поручику часы.

— Шиловский? Вот ты какой, оказывается, красавец…

Красноармейца прорвало.

— Не мои часы, не мои! — отчаянно закричал он. — Поднял, истинный бог!.. Не мои!"

"— Ай-ай, Шиловский, — покачал головой поручик. — Какой вы, ей-богу… Мы столько о вас слышали…

Дверь вагона затворилась, и на некоторое время, пока глаза не привыкли к полумраку, стало темно.

— Ваше благородие! — уже плакал за вагоном красноармеец. — Я не комиссар, я мобилизованный. Крайнов! Крайнов моя фамилия!

— Слыхали, да, — невозмутимо отвечал поручик. — Да вы хоть богом Яхве назовитесь. Я же вижу — Шиловский. — И вдруг крикнул: — Шиловского повесить, Лукашов!

Когда голоса смолкли, арестованные в вагоне опустились на пол, и никто не смел поднять головы.

Неожиданно там, в тупике за вагоном, послышалось нестройное пение; казалось, жертвы спешат спеть столько, на сколько хватит дыхания:

Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир голодных и рабов…

В следующее мгновение Андрей ощутил знобящий холод на затылке: сквозь эту песню прорывался голос сумасшедшего:

А брат сестру да обидел в пиру…

Но пулеметная очередь забила слух, сотрясла утренний воздух, отзываясь дробным запоздалым эхом.

Когда все стихло, Андрей услышал приглушенный разговор за стеной вагона:

— Вот народ… Еще и отпевают сами себя.

— Так безбожники, по-своему молятся. И Христос у них свой.

— Перебулгачили Россию, озлобили народ…

Андрей знал комиссаров еще до того рокового момента, когда его вместе с братом и сестрой сняли с поезда в Уфе и мобилизовали в Красную Армию.