Крамола. Книга 1

— Ну что, товарищи комиссары, — закуривая папиросу, сказал поручик. — Настала пора пострадать за рабочий народ. За люд голодный. Ну? Предлагаю выйти из вагона добровольно.

Арестованные не шелохнулись, опуская глаза. Андрей оглянулся на Шиловского: тот лежал у стены, где были спрятаны карабин и шашка, и, похоже, спал.

— Митинговать митинговали, — поторапливал поручик. — Голосистые были… Что теперь-то примолкли? Или испугались военно-полевого суда? Смелее! Или здесь все комиссары? Лукашов!

У стола возник солдат с карабином, перебросил его с руки на руку.

— Ежели все комиссары, так всех и в расход, — предложил хорунжий. — Верно говорю?

— Я протестую! — сказал пожилой солдат в офицерской гимнастерке. — Карательные меры только против комиссаров, виновников смуты.

— Комиссары и большевики — прошу! — картинно махнул рукой поручик. — Каждая минута промедления для вас убийственна. Или здесь нет комиссаров?

— Есть! — послышался за спиной Андрея громкий голос, и вперед протолкался ревкомовец.

— Та-ак, — не обращая на него внимания, пропел поручик. — Комиссаров много, а за народ пострадать — один?

— Вашбродь, дозвольте и мне? — неожиданно вскинулся сумасшедший беляк. — Я на любое дело — первый ходил.

— Валяйте, — усмехнулся поручик. — Еще есть?

Из вагона один за другим вышли еще трое, встали рядом с ревкомовцем.

— Лукашов! Этих уведи! — распорядился поручик. — Фамилии запиши.

— Прощайте, товарищи! — крикнул ревкомовец. — Да здравствует мировая революция!

Поручик и хорунжий засмеялись.

— Больные тифом есть? — спросил поручик после короткой паузы.

— Есть! Есть! — вырвался вперед малорослый человек в штатском. — Прошу направить меня в лазарет. Я болен!

Он спустил ноги из вагона, поболтал ими и встал на землю.

— Отведи его в лазарет, — усмехнулся поручик и махнул рукой казаку из охраны. Казак поднял карабин, ткнул штатского в спину.

— Двигай. Во-он, в конец тупика.

Человек заподозрил неладное, закричал, однако пошел. Минуту спустя гулко хлопнул выстрел. Казак вернулся и встал на свое место.

— Теперь, господа, пусть каждый из вас посмотрит на своего соседа, — с расстановкой проговорил поручик, — и вспомнит, не комиссар ли он.