Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Глядя на себя в зеркало, я невольно прикоснулась к губам. Вчера их целовал милорд Огрест. Да с каким пылом… Будь на моём месте настоящая Кэт Ботэ, милорд бежал бы уже в церковь, подавать записку об оглашении помолвки, а потом и о венчании.

Но Кэт Ботэ не существовало на этом свете, а существовала Кэт, дочь мельника, которая и думать не могла, чтобы затеять интрижку с маркизом – где уж там помолвка или того больше.

Что ж, тем хуже. Или – тем лучше. Ведь я уже решила, что у меня свой путь, с которого я не сверну.

Припудрив нос, я решительно вышла из комнаты, и тут же столкнулась с милордом.

Он шёл по коридору крадучись, явно собираясь проскользнуть мимо моей спальни и сбежать (и точно не в церковь).

Застигнутый на месте, милорд так и застыл. И покраснел, разумеется. Как вишенка.

- Доброе утро, месье, - сказала я холодно. – Не хотите извиниться за вчерашнее?

Я хитрила, конечно. Если бы Огрест начал сейчас извиняться, то мне оставалось бы только построжиться, повозмущаться и… сменить гнев на милость.

Но милорд молчал, и молчал очень уж долго, а потом глухо сказал, глядя в пол:

- Не собираюсь извиняться. А если вам что-то не нравится, барышня, то вас… - он не договорил, но о смысле можно было догадаться.

«Вас никто не держит».

Но разве такие слова говорят, изучая трещины в каменном полу?

- Ну-ка, посмотрите на меня, - велела я, и Огрест словно бы против воли медленно поднял на меня глаза. – Вы так хотите, чтобы я ушла? – спросила я уже мягче.

"Потому что невозможно было изображать учительницу-сухаря, когда перед тобой стоит красивый мужчина, целый маркиз, краснеет и бледнеет, и глаза у него горят, как звёзды. И когда он смотрит, словно желает затащить тебя в свою душу. Ну, или хотя бы в свою комнату. Чтобы закончить то, что так неожиданно началось вчера.

Боюсь, в тот момент мои принципы и цели дали такую же хорошую трещину, как столетний пол в замке Огрестов. Если бы в этот момент я услышала признание в любви, то, наверное, точно бы не устояла.

Но услышала я совсем другое.

- Да, - выдохнул милорд Огрест, не отрывая от меня жадного взгляда. – Хочу, чтобы вы ушли. Уехали, - он подумал и страстно добавил: - Исчезли!

Внизу хлопнула дверь – по-моему, кухонная, и Огрест сорвался с места, как зимний ветер. Сорвался – и исчез сам, хотя только что желал этого мне. Он сбежал по лестнице, на ходу натягивая шапку, и только колыхнулась пола мехового плаща.