Кошка в сапожках и маркиз Людоед

– Вы забыли, для чего вы здесь?

- Если речь о ссадине на лбу, то я дико извиняюсь, - я следила за Марлен, и всё больше досадовала на Огреста, который ради того, чтобы устроить гувернантке головомойку, тиранил собственную племянницу. – Но это случайность, вы должны понимать.

Марлен снова осмелилась скатиться, снова не удержала санки и снова оказалась в сугробе, а мы с Огрестом опять побежали её спасать.

Когда девочка была вытащена из сугроба, когда мы отряхнули её от снега, и я потуже завязала шаль, маркграф сказал:

- Пойди, прокатись ещё раз.

Марлен вскинула на него глаза, уже готовая заплакать, но ослушаться не посмела и потащила санки в горку, шмыгая носом.

- Вы ведёте себя, как тиран, - теперь я уже начала злиться по-настоящему. – Ещё раз прошу прощения за сапог и предлагаю отвести Марлен домой.

- При чём тут ваша нелепая выходка? – изумился он. – Чего ради вы приглашаете в мой дом весь этот куриный выводок? Мне только Дайаны с её подружками не хватало! Что за дикая мысль, вообще, устроить оркестр?! Вы – учительница, а не маэстро, между прочим!

- Какой оркестр? – я забыла обижаться и уставилась на него.

- Дайана сказала, что вы пригласили всех девиц в этом городе в мой дом, - Огрест тоже смотрел на меня, и только что не сыпал искрами, как бенгальская палочка. – Музицировать. По какому праву, хотел бы я поинтересоваться? Вы себя посчитали хозяйкой?

- Во-первых, я никогда не предложила бы ничего подобного, не посоветовавшись с вами, - холодно ответила я, испытывая огромное желание засветить снежком ему в лицо.

- Что за ересь вы тут разводите? – он смотрел на меня так, будто хотел придушить и закопать на месте.

Или сожрать, если уж речь пошла о Людоеде.

Только я хотела высказать ему и за ересь, и за разводы, но в это время Марлен с воплями в третий раз пронеслась мимо нас и оказалась в сугробе.

- Иди, прокатись ещё раз, - велел Огрест, достав девочку из снега.

Марлен шмыгнула носом и взяла верёвку от санок, но я решительно прекратила это безобразие.

- Знаешь, цыплёнок, - обратилась я к девочке, глядя в упор на маркграфа, - а ведь твой дядя в детстве обожал кататься с горки.