Ло. Лётная школа

— Нет, — запах сирени трогал дыханием кожу на губах.

— А целовать?

— Заткнись. Я не гей.

— Ладно. Тогда можно мне?

— Нет.

— Будем так просто стоять? — я открыла глаза.

Веки барона сомкнуты. Тень от ресниц касается щек. Рот, теплый, добрый, улыбается. Я забыла про все. Сложила лапки на горячую баронскую грудь и поцеловала. В губы.

Он сначала не отвечал. Словно бы терпел. Я нахально залезла языком между потрясающе мягкими губами, потом глубже.

Макс отмер, вспомнил, кто тут настоящий парень. Выгнал мой язык из своего рта.

— Я приду ночью, — я на секунду вынырнула из поцелуя — или ты ко мне приходи.

— Нет. Никогда. Я не гей, — постановил Максим и втянул мои губы в рот с такой горячностью, словно мир кончался вместе с поцелуем.

Вышибающая мозг похоть стаскивала нас в жгут. Стучала одним пульсом на двоих. Вдавливала друг в друга, грозя продырявить одежду.

— Нет, — он оторвался от меня. Сделал шаг назад. Выдохнул шумно и вытер ладонью рот. — Все. Конец.

— Чертов дождь! Почему сушилка не работает? — раздался из коридора бодрый окрик Ивана. Близко.

— Я приду, — я попробовала коснуться щеки барона на прощание, потянула к нему лицо и руки, — я хочу, Максим.

— Нет, — он сделал еще шаг назад. Проверил машинально застегнуты ли галифе.

Нагнул низко светлую голову. Кудрявые пряди выбивались из туго заплетенной прически тут и там, как нимб. И вышел из комнаты.

Фух! Дыхание восстанавливалось с трудом. В ушах тикало. Настроение шкалило в самое горло и выплескивалось неуместным смехом. Бедняжка Вероника! Не видать тебе титулованного женишка. Не в этой жизни.

— Привет, Ленька, — сказал Иван, входя в дверь. Приклеился взглядом к моим распухшим губам. — Рад тебе. Какими судьбами?"

"— Мне нужно пятьдесят крон, брат, — не стала я ходить долго кругами.

— Ого! Женщина?

— Ну-у, — я поискала глазами что-то на потолке и засмеялась.

— Дороговато начинаешь, братка, смотри избалуешь, — ухмыльнулся здоровяк, — но раз надо, значит надо.

Он, как пушинку, выдернул сумку из-под кровати. Отсчитал грубыми толстыми пальцами лиловые купюры.

— Я верну, — я чуть было не чмокнула побратима в щечку, но вовремя одумалась.

— Не парься, малыш.