Ло. Лётная школа

Это понятно.

— Ви, ты прекрасная девушка, я прекрасно к тебе отношусь, но прошу тебя, не надо.

— Почему, Кей? Я люблю тебя с детства.

— Вот именно, с детства, Ви. Оно закончилось, слава богу. Мы знаем друг друга так давно…

— Но мы же помолвлены, Кей. Поцелуй меня, — в приятном контральто Вероники родилось что-то хрустальное. Слеза?

— Это старая, надоевшая шутка. Извини, я не стану тебя целовать, — в глуховатом голосе барона явно вылезло раздражение.

А меня он, между прочим, целовал. Правда, в губы — ни разу.

Сапоги дернулись, потом сделали два шага назад и пошагали к двери.

— Но моя бабушка всегда говорила, что между нашими семьями подписан контракт, — балетки упрямо остались на месте.

Вот это интересно. Я хотела удобнее лечь под койкой и задела лбом металлическую ножку. Бамм! сказала ножка.

— Вот пусть твоя бабушка и отвечает по этим обязательствам, — проговорил Кей-Мерер.

Раздался скрип половиц, потом сапог, и его лицо возникло у пола строго напротив моего.

— Ви, — он рывком поднялся на ноги. — Давай забудем этот грустный разговор и останемся друзьями, как раньше. Я буду просто счастлив видеть тебя на моем празднике. И не плачь, я тебя очень прошу. Ты же знаешь, моя милая, еще с детства я боюсь женских слез и готов ради одной твоей чудесной улыбки на все.

Полились хлюпающие звуки, но на поцелуи не тянули. Похоже, малютка все-таки расплакалась.

Кей-Мерер сделал два шага и уселся на кровать.

— Вылезай! — он улыбался. Белая сирень.

— Не хочу, — я вытерла вспотевшие ладони о собственные штаны. Не вылезу.

— Вылезай, я сказал! И доложи, что ты там делаешь! — Кей-Мерер раздавал приказы, как жил.

— Пошел в жопу! Ты мне больше не командир! — с мстительным удовольствием высказалась я.

Барон вскочил на ноги, за долю секунды поставил на бок тяжеленую койку и вздернул меня на ноги.

— Что ты сказал?!

Белые губы кривятся. Белые кулаки сжимают в клещи бедное мое запястье. Как не уходила.

Ладно, Максик, что ты на это скажешь? Я приблизила лицо опасно к самому уху комэска:

— Поцелуй меня, Макс, — и зажмурилась. Неужели ударит?

— Что ты сказал? — тихо-тихо. Только мне. — Открой глаза.

— А ты драться не будешь?

Мы стояли близко. Между нами ладонь прошла бы с трудом.