Ло. Лётная школа

— Мне не идет? — спросила я высокомерно.

— Выглядишь потрясающе! Не знал бы, никогда не догадался, ей-богу! — толстяк приложил обе красные лапки к мятой сорочке на груди. Уголки воротника были измочалены до полного бесчувствия. — Но я как-то переживаю…

— Не плачь, Герш! Не съедят же нас, — я засмеялась, — подавятся по-любому.

Дождь прекратился. Выглянули звезды. По душе терпким холодком разливался кураж.

Заведение строго охраняло свою тайну. За тяжелые, красного дерева двери проникали только избранные.

Те, что знали заветное слово. И народу тут хватало. Неяркие лампы низко освещали ловкие руки дилеров, выделывающих с колодами разные чудеса. В зеркальном буфете икра и клубника, сигары в черном хьюмидоре, многоцветие напитков в тяжелом и изящном хрустале. Недурно-недурно. Как в кино.

Я взяла своего мужчину под руку. Прижалась плотно бархатным бедром, заставив кавалера вздрогнуть. На фоне местной сверкающей пошлости и рядом с шикарной мной вечно помято-изжеванный Изя смотрелся вопиющим мезальянсом.

Но мне нравилось. Сбивало чересчур навязчивый пафос нелегального казино. Я наклонялась и говорила Кацману в самое ухо, шепча и щекоча. Он довольно жмурился, как бездомный пес, попавший в случайное тепло. Мы чинно вышагивали вдоль разнокалиберных игровых столов. На нас обращали внимание.

— Как ты узнал пароль?

— Вероника сказала. Вернее, намекнула, вернее, я сам в ее ноуте нашел, — зачем-то стал оправдываться Изя, вертел взлохмаченной башкой по сторонам, норовил начать жевать рубашку и сам себя одергивал.

— Ты почему так нервничаешь? — я поймала его беспокойную левую руку в полете к воротнику. — Откуда староста прогноза погоды знает про игорные дома?

— Понятия не имею! — отмахнулся Кацман. И добавил тихо: — так я и знал.

Овальный холдем-стол. Разметка на зеленом сукне. Игроки самого серьезного разлива. О-па! Герр Шен-Зон собственной персоной мостил почтенный зад в удобное кресло за зеленое сукно. Глянул на меня с зоологическим интересом. Увидел внука и открыл рот.

Закрыл и поманил к себе пальцем."

"— Что я ему скажу? — на гране обморока просипел Изя. Краска стыда набежала на полное его лицо.

— Скажи, что я твоя любовница, и ты привел меня поиграть в холдем. Неназываемый! Че ты скуксился, Герш? Фарт сам катит в рот, как смазанный, — я наклонилась и лизнула приятеля в правое ухо. Изя подскочил, — так, дорогуша, шементом взял себя в руки и пошкандылял к дедуле. Пусть нароет мне местечко на зеленке.