Любовные утехи русских цариц

Только не будем ее сравнивать с Мессалиной, женой римского императора Клавдия, одной из самых великих проституток своего времени. Она так обманывала своего мужа-императора, что он даже не подозревал, что по ночам она выскальзывает из мужниной постели, одевается в лучшие наряды и пробирается в дорогие бордели, где отдается мужчинам за огромные деньги, удовлетворяя при этом свои нимфоманские потребности. Не беда, если у какого красавца не нашлась при себе необходимая сумма наличными. Мессалина, как хороший феодал в своей вотчине, непременно соберет «оброк» позднее, и все до копейки или там центала.

Елизавета Петровна денег от любовников не брала, сама их щедро оплачивала. Но все это делалось с неимоверной грацией и чисто женским кокетством. Кокетничала и флиртовала она напропалую со всеми, не разбираясь, как говорится, в средствах. Родственные связи, которые других женщин останавливали от опасных контактов, для нее были пустым звуком. Она имела сына от своего двоюродного брата Мусина-Пушкина и отчаянно кокетничала со своим четырнадцатилетним племянником Петром II и так разожгла его страсть, что он не на шутку подумывал о женитьбе на обольстительной тетушке старше его на добрый десяток лет.

Историк К. Валишевский пишет: «Елизавета знала отлично, с какого конца нужно было начать, и не постыдилась даже того, чтобы растлить коронованного мальчишку»[147].

Уважаемый историк, довольно авторитетный специалист по русской истории, намекает на эротическую связь Елизаветы Петровны со своим племянником Петром II.

Мы не будем так категоричны в этих суждениях. По нашему мнению, до конкретных «альковных дел» у них с Петром не дошло, хотя, конечно, флирт Елизаветы со своим коронованным племянником давно вышел за рамки родственного. Совместные катания на санях, охоты, на которых племянничек больше заглядывался не на зверя, а на свою тетушку, скачущую на коне в мужском костюме (как же ей шли мужские костюмы, прекрасно обрисовывающие стройные ноги!), не настраивали на родственный лад. И вечера с попойками и пышными яствами в шатрах, при свете луны тоже не способствовали благочинности. Петр II до того хорошо чувствовал себя с тетушкой, что даже забыл об умирающей сестре Наталье, которую безумно любил."

"Врожденная разнузданность Елизаветы Петровны, огромный ее темперамент, желание нравиться и соблазнять заставили ее попрать домостроевские законы, предписывающие девицам хранить целомудрие.