Любой каприз за ваше сердце

Правая рука цела, значит бумаги подписывать смогу.

— Серьезно?! — мне не верилось в услышанное. — Работать? Ты вчера чуть жизни не лишился…

— Но не лишился же. А сейчас я теряю миллион за миллионом. И не только я. — Алекс развернулся в сторону окна и кивнул на город. — Посмотри. Видишь, жизнь бурлит? Все спешат по делам, по работе. А эта жизнь бурлит благодаря таким, как я, деловым и предприимчивым. Меня нет всего два дня, а из-за неприятностей с Грязновым уже двести человек лишились работы."

"— Неужели у тебя нет заместителей? — я не унималась, сердце бешено колотилось о ребра.

 — Ты живешь только этим, только своей работой, только ради денег. Зачем они тебе? Неужели не видишь, к чему привела эта борьба за очередной миллион?

— Это моя сущность, Крис, — его сосредоточенный взгляд переместился в мою сторону. — И этого не изменить. Я живу работой.

— Тогда… зачем тебе я? Зачем ты предложил мне остаться?

Не хотелось слышать ответ на этот вопрос. Совсем не хотелось. Я боялась его слов, которые резали сердце вживую.

— Минутная слабость, — он шумно втянул воздух в легкие. — Ты стала моей слабостью с того самого дня аварии. Ситуация с Грязновым это только подтвердила. Я смотрел не в ту сторону, а результат ты и сама видишь… Думал, что могу предугадать все на свете. Ты была права, когда отказалась остаться. Твой страх был оправдан.

Удар. Еще удар. Его слова отдавали в голове чем-то чужеродным, болезненным. Лучше бы я сбежала в тот самый день. Лучше бы… Если бы…

— Я боялась, — слова давались слишком тяжело, — потому что влюбилась.

Боялась, что деспотичный тиран раздавит меня, как ненужную игрушку…

Мгновения до уха доносились только собственные удары сердца.

— Это невозможно, — он наконец заговорил. — Я чуть не угробил тебя, практически заставил подписать чертов контракт, зная, как сильно тебе нужны деньги. Думаешь, просто так выбрал именно тебя на эту роль? Нет. Знал твою семью, знал, что у меня есть то, что тебе в тот момент было нужно больше всего.

Людмила Степановна сделала для меня столько хорошего, спасала от побоев отца, а я… Я переделал тебя, ее родную внучку, пытался переломить все то светлое, что в тебе есть. Ради собственного эгоизма и желания уязвить первую любовь чуть не обрек тебя на рабство. Что может быть между нами?

Каждое слово — выстрел. Каждое слово — правда. Правда от лица того самого деспотичного тирана. Но… но все это было в прошлом. Здесь и сейчас я видела другое.