Любимая учительница (СИ)

— Татьяна Викторовна, — голос его, низкий и тяжелый, сейчас звучал с отчетливым акцентом, это значило, что он еле сдерживается, что все же на пределе, — у нас тут… Встал вопрос по прошлой теме занятия…"

"Я не успела ничего ответить, рядом еле слышно хмыкнул Глеб, улыбнулся Юрик. Давид перевел такой же серьезный тяжелый взгляд на приятеля, явно не понимая, что он такого сказал смешного, и Глеб не выдержал. Все напряжение, весь морок и ужас момента вырвались диким хохотом, до слез, до хватания за живот. Я стояла, сохраняя преподавательскую невозмутимость, но из последних сил, вот честно.

Потому что вопрос встал настолько вовремя, что впору поверить в судьбу.

Давид со все возрастающим недоумением разглядывал ржущего Глеба, это еще больше того распаляло, на дикий хохот стали подтягиваться другие студенты, которым тоже было ужасно интересно узнать, что же такого смешного сказал или сделал всегда серьезный Давид.

— Я думаю, что Татьяна Викторовна потом на все ваши… эээээ… вопросы ответит, — Юрик, тоже еле сдерживаясь, чтоб не заржать в голос, взял меня за локоть и утащил прочь.

Давид проводил нас недоуменным взглядом и опять обернулся к загибающемуся от смеха Глебу. Постоял немного, оглядывая практически катающегося по асфальту приятеля, затем приподнял его над землей за шкирку, встряхнул, пытаясь привести в себя. И все это с серьезным, каменным буквально лицом. Эта эпическая картина рассмешила всех, кто подошел на шум, и последнее, что я видела, когда оглянулась уже от дверей университета, как Глеб ржал, в изнеможении держась за плечо Давида и вытирая слезы, а Давид стоял и молча ждал, пока у друга пройдет истерика.

И это было монументальное зрелище.

Обрадованная, что казнь моя, похоже, все-таки откладывается, я спешно попрощалась с Юриком, проводившим меня внимательным взглядом и напомнившим о совместном обеде, и убежала на кафедру. Катю почему-то не встретила там, видимо, она убежала раньше на занятие.

У меня оставалось ровно пять минут до начала пары, и я потратила их на то, чтоб дрожащими руками закинуть в рот парочку седативных.

Ни к черту нервы, совершенно. И, если так дальше пойдет, стану окончательно психичкой. А все почему? А все потому, что ноги не сумела держать сдвинутыми, когда это было необходимо.

Вот и пожинаю плоды.

И теперь уже явно поздно посыпать голову пеплом. Мои любовники этой ночью расставили все точки над i, окончательно. Пояснили, в перерыве между сексом, насколько у них все серьезно по отношению ко мне.