Любимая учительница (СИ)

Чего за бабские разговоры, не понял? Решили уже все.

— Да. Я просто уточняю. Я — то решил, а у тебя обязательства…

— Нет у меня обязательств.

— Ну смотри. Твои родные.

— Да. Сам и разгребу.

Молчат. Смотрят. Так смотрят, что жарко, невыносимо жарко становится.

— Будим?

— Жалко. Спит, как ангел…

— Жалко. Но хочется пиздецки просто.

— Да, хочется…

Горячие руки касаются обнаженной спины, аккуратно и нежно сначала, затем все напористей.

И я открываю глаза. Оглушенная услышанным. Открываю рот, чтобы спросить, выяснить все окончательно, сказать, что я все слышала.

Я чувствую, как сзади осторожно прижимается Глеб, чувствую ягодицами его полную боевую готовность, и со вздохом выгибаюсь, становясь на четвереньки. И откладывая обсуждение на потом. Далеко на потом. И, закусывая губу, чтоб сдержать крик от первого жесткого проникновения, толчком, сразу глубоко, не умея оторвать взгляда от черных глаз Давида, склонившегося возле моего лица и огладившего грубыми пальцами скулу, подбираясь ко рту, думаю, что очень-очень далеко на потом.

И да, все это я не буду рассказывать Юрику. Конечно, он мне друг, но не до такой степени. А вот о том, что я теперь встречаюсь с двумя своими студентами, и что они не в курсе про его ориентацию, но в курсе про нашу теплую платоническую дружбу, расскажу обязательно. Чтоб не пугался, если в темном углу прижмут и попытаются правду выудить.

Примерно такие, как сейчас, когда они вдвоем наблюдают торжественную выгрузку меня из салона машины, и веселого Юрика, играющего на публику и нежно целующего меня в губы.

И то, как синхронно они двинулись от стоянки в направлении нас, вообще ничего хорошего не несет. И надо бы это срочно тормозить, пока еще есть возможность…

Глава 30

Юрик ни о чем не подозревая, приобнял меня за талию, а у меня даже времени не было, чтоб притормозить происходящее.

Вот они подойдут сейчас и сходу поправят неугомонному и наглому, по их мнению, преподавателю, захватчику, физиономию. А то что это такое? Нос ровный, глаза на месте. Руки… Вот руки явно не на месте. На моей талии. К которой с некоторых пор имеет доступ только очень ограниченное количество лиц. И Юрик в это число уже не входит.