Этому в школе не учат

 — Как там, на фронте?

— Эх, дорогой мой человек… Как бы тебе сказать… Гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Что хуже землетрясения и других природных катастроф? Это катастрофа военная! — Вересов хлопнул ладонью по столу, и взгляд его стал каким-то отсутствующим, а щека дернулась.

— И как дальше?

— А никак. Будем биться за Москву…

Глава 9

Еще только получив форму и винтовку, Курган сразу понял, что получил к ним в придачу ту власть над людьми, к которой всегда стремился. Это власть страха. Власть над жизнями.

Винтовка — власть. А пулемет — непреодолимая сила. Поэтому он любил работать именно с пулеметом, не гнушаясь самых грязных дел.

Проходили неделя за неделей, а работы не убавлялось. Курган и представить себе не мог, что вокруг столько пособников большевиков и евреев. Когда повязали явных, остались скрытые. Немцы работали методично и не упускали ничего. День перерыва — и опять обыски в городах. Броски на деревни.

Из подвала дома в Минске извлекли израненного красного командира.

Нищие и богатые, образованные и невежественные — всех их объединяло одно. Отныне они — цель айнзатцкоманды и специальной группы полиции. Они жертвы. Так написано им на роду — хрустнуть костями на зубах боевых псов Третьего рейха…

Полицаи спецгруппы жгли хаты. Расстреливали местных жителей. Давно уже привыкли к своей грязной работе. Выезжали на мокрые дела с шутками и прибаутками. Юмор — вещь полезная в жизни. А смешнее всего унижать беспомощных людей, которые находятся в твоей власти.

По деревням Курган работать не любил. Леса рядом. А где лес, там и партизаны. Их не раз обстреливали — одного полицая убили, другого ранили. На место убывших пришли другие.

В кандидатах на работу в полицию недостатка не наблюдалось. Как и в рабочих местах для них. По Белоруссии как поганки росли еврейские гетто и концлагеря. Наполняли их, охраняли и массово расстреливали заключенных немцы и специальные батальоны полиции. Притом полицаев было куда больше, чем бойцов немецких зондеркоманд.

Новенький в спецгруппе оказался одесским уголовником по кличке Буржуй. Он сразу стал давить на воровскую общность, чтобы набрать очки у Кургана и поиметь преференции, а то и закрутить с командиром свои дела. Когда он в кубрике наедине снова начал гнать про то, что бродяги должны держаться друг друга, Курган кивнул:

— Верно говоришь, брат!

Обнял его крепко.