Лихие. Смотрящий (СИ)

— Кто вы??! — нервно спросил начальник и сжал руль так, что побелели пальцы. Я пригляделся к нему. «Баранов номер два» — обрюзгший, мешки под глазами, красные и синие прожилки на лице. Бухает — к бабке не ходи. И что с мужиками в стране после сорока делается? Прямо эпидемия какая-то.

— Я Сергей Дмитриевич! — лучезарно — ну, так мне хотелось думать — улыбнулся я. Достал новый «вахидовский» пистолет и по-пижонски крутанул его на пальце. — А это Григорий Александрович. Мы отправляли вам открытку сегодня утром.

Федор Степанович побледнел и еще сильнее вцепился в руль.

— Что вам нужно?

Ему было страшно. Если люди оставляют в машине такие подарки, то их предложение придется выслушать. Даже если очень не хочется.

— Мне нужно, чтобы вы сделали правильный выбор, Федор Степанович, — проникновенно сказал я. — Потому что неправильный выбор — он неправильный. Понимаете меня?

— Не понимаю! — начальник станции обливался потом, хотя жары еще не наблюдалось.

— Все ты понял, — жестко сказал я. — Иначе не выбросил бы посылку в кусты, а заревел бы, как пароход в тумане, и позвонил мусорам. Ты этого не сделал, а значит, к серьезному разговору готов. Ну, не разочаруй меня, Федор Степанович. Ты же на вид умный, верхнее образование, наверное, имеешь. Имеешь образование?

— Имею, — обреченно кивнул тот. Он уже совсем заблудился в моих словесных вывертах и немного поплыл.

— Это хорошо, — похлопал я его по плечу. — Сколько башлял Хмурому? И не ври! Я все знаю от его торпед.

— Три тысячи долларов в месяц.

— Ну вот… А ты боялась. Только юбочка помялась.

Копченый на заднем сидении заржал.

— Хмурый брал треть, да?

Начальник станции обреченно кивнул.

— Значит, всего лобненский узел дает левака где-то на десятку? Так?

Еще один кивок.

— Что у вас там основное дает дохода? Из вагонов воруете? Хотя не надо мне подробностей.

Федор Степанович испуганно на меня посмотрел.

— Да не ссы ты, — я убрал пистолет обратно в карман. — Все будет ровно, я тебе даже понижу процент до двух с половиной тысяч.

— Шеф, да там повышать надо! — встрепенулся Гриша — Коммерсы совсем оборзеют.

— Федя у нас не коммерс, — успокаивающе произнес я. — Человек — государственный служащий! Понимать надо.