Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Они вышли из номера все втроем, как будто у них семья, мама, папа и сын, и Родиону вдруг захотелось нарисовать семью. Не взрослых и ребенка или нескольких детей, а – семью. Чтоб было понятно, что они вместе, и будут вместе всегда, и это их единственное возможное и правильное положение.

И он стал думать, как нарисовать так, чтоб было понятно про семью.

Пухленькая горничная в сером форменном платье попалась им навстречу. Родион взглянул и отвел глаза – по какой-то непонятной чистоплотности он стеснялся в присутствии таких девиц почти до слез.

Она обстреляла глазами всех троих и улыбнулась Герману.

– Я могу у вас убраться?..

– Да, конечно, – на ходу сказала Тонечка.

Родион посмотрел на нее, заметила или нет, как девица улыбалась ее мужу?

Тонечка была безмятежно спокойна, и Родион понял, что ничего она не заметила.

Он был человеком исключительно опытным – в детдоме воспитательницы то и дело смотрели сериалы про любовь и измены – и знал, что вот такие, с ногами и губищами, всегда уводят чужих мужей.

"Тут он подумал, что не знает, какая жена у его дядьки, вдруг противная?.. И вдруг она не захочет, чтоб Родион с ними жил? И придется возвращаться в детдом! Правда, всего на год, там ему стукнет восемнадцать, и он получит государственную квартиру…

И еще он подумал, как приедет к Тонечке и Саше в Москву – вот они удивятся!.

Завтрак был по-прежнему шикарный, всего полно. Родион никак не мог понять, почему люди приходят и жеманятся – едят листик салата и ложку творога, когда можно съесть сколько угодно и никто не остановит!..

Вот, например, Тонечка! Взяла прозрачный ломтик копченой рыбы, несколько кусочков вонючего сыру и воды с лимоном! А рядом и колбаса, и сосиски, и блинчики, и жареная картошка – да, да! – и оладьи, и буженина, и омлет! И повар в колпаке жарит яичницу, прямо здесь же!.

– Мне с ветчиной и сосисками, – сказал он солидно.

Повар, должно быть, года на три старше его, поднял глаза и уточнил:

– Из двух яиц? Или из трех?

…Что за вопрос, конечно, из трех!..

– Как ты думаешь, он все это съест? – спросил Герман, наблюдавший за мальчишкой издалека. На тарелке у того уже была огромная гора.

Тонечка оглянулась.

– Пф-ф-ф! – фыркнула она.