Легион против империи

Ну так это и понятно: дочка была намного симпатичнее папаши.

На пиру собрался весь «цвет». Одних только сенаторов — штук двадцать. Два консуляра. Три жреца-понтифика…

Подавали всякие изыски, вроде павлиньих язычков. Блюда поражали не только вкусом, но и дизайном. Один из десертов был исполнен в виде Римской империи — с деликатесами, распределенными согласно провинциям.

Сестра Августа Корнелия Преста была великолепна. То, что украшало ее голову, вполне можно было бы использовать в качестве рекламы любого дизайнерского концерна.

— Генка, что это за ювелирная лавка? — по-русски спросил Коршунов, кивнув на Корнелию.

— Мы тут сделку провернули, — сказал Черепанов. — Сменяли Корину недвижимость на непреходящие ценности. Вот на эти самые. Пусть девочка покрасуется. Когда еще ей в светском обществе блистать доведется.

— Тоже верно, — согласился Коршунов. — И идея интересная.

— Проснулся! — насмешливо произнес Черепанов. — Нашу наличку я еще в Сирии в камешки обратил! Там они, кстати, и дешевле. Золота у нас теперь — самый минимум. Пуда два. Ну и «дорожные чеки» от местных банков. Эти мы в Аквилее обналичим. Частично. А частично — в Томах и Херсонесе. Так что, Леха, если захочешь нацепить на свою красавицу полкило самоцветов — только скажи! Лучшие камушки из Индии. Голубые сапфиры не желаешь?

— Ей не нужно! — Коршунов поймал Настин взгляд, улыбнулся в ответ, нежно: — Всё, что нам нужно, Генка, это любовь!

— All you need is Love! — пропел Черепанов и оба рассмеялись.

— Домой хочу, — вдруг сказал Коршунов. — Домой. Понимаешь?

Рим они оставили только через два дня. Ранним утром, аккурат в день Праздника Юпитера Капитолийского. Недосчитались четырнадцати человек. Ждать и искать не стали. Среди пропавших не было ни одного германца.