Эркюль Пуаро

Но одно я себе уяснил: статья в «Санди Комет» и вправду взбудоражила миссис МакГинти, она рассказала о ней Бентли и даже обмолвилась, что «кто-то, имеющий отношение к этому делу», живет в Бродхинни.

– К какому делу? – быстро переспросил Спенс.

– Тут у нашего друга уверенности нет, – сказал Пуаро. – Он упомянул, правда, дело Крейга, но, поскольку о других он раньше не слышал, не исключено, что в памяти засело именно это. Но этот «кто-то» – женщина. Тут он даже процитировал слова миссис МакГинти. Ей, мол, «гордиться особенно нечем, если все выйдет наружу».

– Гордиться?

– Mais oui. – Пуаро кивнул, как бы оценивая проницательность Спенса. – Это слово о многом говорит, верно?

– Но он не назвал ее, эту горделивую даму?

– Представьте себе, назвал: миссис Апворд. Но, насколько я понимаю, безо всяких на то оснований.

Спенс покачал головой:

– Может, просто потому, что эти черты – горделивая да властная – были ей еще как присущи. Но это не могла быть миссис Апворд, потому что ее убили, причем убили по той же причине, что и миссис МакГинти, – она узнала женщину на фотографии.

– Я ведь ее предупредил, – с горечью произнес Пуаро.

Спенс раздраженно забубнил:

– Лили Гэмболл! По возрасту у нас кандидатки только две: миссис Ренделл и миссис Карпентер. Девицу Хендерсон в расчет не беру – ее прошлое известно.

– А двух других – нет?

Спенс вздохнул:

– Вы ведь знаете, какие нынче дела. Война все и вся перемешала, никаких концов не найдешь. В исправительную школу, где жила Лили Гэмболл, попала бомба, и все документы сгорели дотла.

Или взять людей. Проверить прошлое живых людей – труднее задачи не придумаешь. Вот Бродхинни – о ком из местных жителей нам хоть что-то известно? Только о Саммерхейзах, которые живут здесь добрых триста лет, да о Гае Карпентере, он потомственный инженер. А все остальные – как бы это сказать? – весьма неопределенные. Доктор Ренделл зарегистрирован в медицинском справочнике, и мы знаем, где он учился, где практиковал, но о корнях его нам не известно ничего. Жена у него откуда-то из-под Дублина. Ив Селкирк – так ее звали, пока она не вышла за Карпентера, – была молоденькой вдовушкой со времен войны. Военная вдовушка – что может быть проще, если надо замести следы? Любая может объявить себя таковой. А возьмите Везерби – похоже, они помотались по белу свету, и там были, и сям. А почему? По какой причине? Может, он совершил растрату в банке? Или они как-то оскандалились? Не хочу сказать, что мы не можем как следует покопаться в прошлом.